Йоль

Кровь не просто капала на костяной тотем — она будто притягивалась к нему, струилась по воздуху, впитываясь в кости и рога. Артефакт начал шевелиться — несильно, едва заметно, вздрагивая в такт ударам моего сердца. Кости поскрипывали, сухожилия натягивались. И по мере того, как он впитывал мою кровь, конструкция медленно, с противным хрустом начала раскрываться — словно мерзкий цветок.

Я смотрела, заворожённая и исполненная отвращения. Прошло несколько минут. Наконец в центре раскрывшегося сплетения показался камень — тот самый тёмный кремень с кровавыми прожилками. Он был меньше того, что принесли Фенрир и Бьёрн, но от него исходила та же зловещая, давящая аура.

Скади протянула руку и вынула камень. Остатки артефакта — теперь просто груда рассыпавшихся костей и рогов — с глухим стуком упали на пол.

— Что теперь? — спросила я, чувствуя лёгкое головокружение от потери крови.

— Нужна ещё кровь, — сказала Скади, и в её голосе прозвучала непоколебимая решимость.

Я не успела опомниться. Казимир уже схватил мою другую руку и тем же острым ногтем рассек второе запястье. Затем, сжав обе мои руки, он поднёс их к камню, который Скади держала на ладони.

Я попыталась вырваться — инстинктивно, отчаянно. Но сила Казимира была неумолимой. Его пальцы сжали мои запястья как тиски.

— Не дёргайся, — прошипел он мне на ухо. — Ты сама решила участвовать в этом. Назад дороги нет.

Я чувствовала себя странно. Кровь — а с ней и что-то ещё, что-то ценное, возможно, сама моя жизненная сила — утекала из меня, стекая на тёмный камень. Кремень впитывал её, будто губка. Он начал слегка пульсировать, разогреваться в руке Скади. Прожилки на его поверхности засветились тусклым багровым светом.

А потом он начал расти.

Не сильно — но будто раздуваясь изнутри, насыщаясь моей силой. Свет становился ярче, пульсация — отчётливей. Я услышала странный звук — отдалённый, будто доносящийся сквозь толщу времени: топот копыт, лай собак, душераздирающий вопль.

Камень дрожал в руке Скади, светился, будто раскалённый уголёк. И вдруг — резкий хруст, точно лёд под ногой.

Он рассыпался.

Он не взорвался, а именно рассыпался — на мелкие тёмные осколки, которые с сухим шелестом посыпались на пол, словно пепел. Свет погас. Давящая аура исчезла.

Казимир тут же отпустил мои запястья. Я не удержалась на ногах — голова закружилась, мир поплыл перед глазами. Я опустилась на колени, упёршись ладонями в пол. В ушах звенело, в висках стучало. Я чувствовала, как слабость разливается по телу.

Сквозь туман в сознании я увидела, как Скади склонилась надо мной. Она взяла меня за плечи, стала трясти, её голос звучал приглушённо, будто из-под воды:

— Мы это сделали, Элинор, ты смогла! Ты уничтожила его! Связь разорвана!

Её лицо светилось торжеством, зелёные глаза сияли. Но я не могла разделить её радость. Всё, что я чувствовала, — это леденящую пустоту внутри и странное, отдалённое эхо, будто где-то далеко завыл ветер, которого раньше не было.

И тут раздался звук, который выдернул меня из оцепенения.

Чёткий, громкий, не оставляющий сомнений.

Выстрел.