Йоль

Живот предательски заурчал, напоминая, что с вечера я ничего не ела. Я посмотрела на корзину с продуктами в своих руках. — Давайте я приготовлю нам завтрак, — предложила я, стараясь вернуть разговору деловой тон. — Пока буду готовить, вы расскажете о моих обязанностях подробнее.

Он, кажется, слегка смутился и отвёл взгляд. — Вам не обязательно готовить для меня. Я не гость.

— При мне никто голодным ходить не будет, — твёрдо заявила я и, не слушая возражений, поставила корзину на массивный кухонный стол, принявшись искать сковороду.

Он немного постоял, наблюдая за моими неумелыми попытками освоиться на чужой кухне, а потом без слов взял небольшой чайник, наполнил его водой из крана и поставил на газовую плиту. Мы двигались по кухне, словно выполняя давно отрепетированный танец — он уступил мне дорогу к шкафу со специями, я протянула ему чашки, когда он искал их взглядом. Всё это — молча, лишь изредка пересекаясь взглядами. Было в этой слаженности что-то непривычно… уютное.

Пока я разогревала сковороду и аккуратно разбивала яйца, набираясь смелости, я наконец нарушила тишину. — Вы не расскажете мне о Йоле? — спросила я. — Я, если честно, кроме названия, ничего о нём не знаю.

Фенрир вздрогнул, будто от прикосновения раскалённого железа, и резко обернулся ко мне. — А что вы хотите узнать? — его тон стал настороженным, почти холодным.

— Ну, в общем… всё, — пожала я плечами, помешивая яичницу. — Что это за праздник? Как его отмечают? Чего от него ждать?

Он прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди. Его лицо окаменело, приняв отрешённое и серьёзное выражение. — Это праздник зимнего солнцестояния. Самой длинной ночи в году. Время, когда грань между мирами истончается до предела. Время поминовения предков и… ожидания нового света.

Его слова прозвучали как заклинание. — А вы ждёте новый свет? — тихо спросила я, задерживая дыхание.

Его синие глаза встретились с моими. В них на мгновение мелькнула сложная, бездонная эмоция — то ли боль, то ли надежда. — Я жду, когда закончатся праздники, — отозвался он с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли веселья. — Гости приезжают сюда именно за этим. За ощущением древней магии, за тем, чтобы провести эту ночь в… особенном месте.

— А это место и впрямь особенное? — не унималась я.

— Очень, — коротко бросил он и отодвинулся от стола, словно отрезав дальнейшие расспросы. — Еда, кажется, готова.

Я поставила на стол дымящуюся сковороду, он разлил по кружкам заваренный чай. Мы устроились друг напротив друга. Ели в полном молчании. Он управился со своей порцией быстро, без единого лишнего движения — напоминало это то, как он рубил дрова, та же собранность и точность. Я ела медленнее, украдкой наблюдая за ним. Закончив, он отпил последний глоток и поднялся.

— Мне пора. Ухожу в лес.

— На охоту? — уточнила я. — Вы не покупаете мясо в магазине?

— Люблю свежее мясо на ужин, — ответил он, натягивая тяжёлую куртку с висящей у двери вешалки. — Вы можете свободно передвигаться по дому и возле него. Но… — он обернулся, и его взгляд стал твёрдым, как лёд, — когда начнёт темнеть, прошу вас, не покидайте дом. И в лес не заходите. Ни при каких обстоятельствах.

— Почему? — спросила я, почувствовав, как под кожей пробежал лёгкий холодок. — Там опасно?

— В лесу легко заблудиться, — сказал он, и его голос налился низким, почти звериным рычанием. — Темнеет в это время года быстро. А по ночам… бывает неспокойно. Я бы не хотел искать вас среди ночи. Поверьте.

Он не стал ждать ответа, резко развернулся и вышел. Спустя несколько секунд я услышала, как снаружи хрустнул снег под его тяжёлыми, уверенными шагами.

Я подошла к окну. Его высокая фигура быстро удалялась к тёмной линии леса и вскоре растворилась среди деревьев. Я осталась одна. На кухне ещё пахло яичницей и чаем, а за стеклом лежал огромный, безмолвный и, как он намекнул, небезопасный мир.

Я допила остывший чай и сжала в кармане холодную связку ключей. Комната с инвентарём ждала. А кто его знает, какие ещё секреты она в себе хранит.