Йоль

Бьёрн плюнул и отвёл взгляд, бормоча что-то невнятное себе под нос.

— Делай, что хочешь. Но потом не говори, что я тебя не предупреждал об этой нечисти.

В этот момент тяжёлая парадная дверь снова открылась. В проёме, окутанная морозным облаком с улицы, стояла фигура в длинном плаще из плотной серой ткани. Капюшон упал, открыв лицо.

Это была девушка. Молодая, невероятно, почти неестественно красивая. Длинные пепельные волосы, заплетённые в сложную косу; огромные миндалевидные глаза цвета осеннего леса — зелёные с золотыми искрами. Но в этих глазах не было ни тепла, ни приветствия. Только холодная, ледяная надменность. Она вошла, и с ней в дом ворвался запах хвои, мха и лесного ветра.

Её взгляд скользнул по Бьёрну, и тонкие брови поползли вверх.

— Нечисть, Бьёрн? — её голос был чистым, звонким, но резал, как сосулька. — Так значит, ты всех нас так лестно зовёшь?

Бьёрн застыл. Весь его грозный вид, вся грубая уверенность куда-то испарились. Он напоминал медведя, застигнутого врасплох. Он покраснел, сглотнул и неловко опустил ружьё, которое снова держал в руках.

— Нет, Скади, как ты могла такое подумать, я… — он запнулся, беспомощно мотнув головой.

Она прошла мимо него, как мимо мебели. Её оценивающий взгляд скользнул по Казимиру (губы её слегка искривились от презрения), стал мягче, когда коснулся Перхильды, и на миг — совсем короткий — в её глазах мелькнуло что-то сложное, пока она окидывала взглядом дом. Она искала кого-то. Не найдя, её лицо вновь стало холодной маской.

— Я пришла сюда не для перепалок. Думаю, нам всем есть что обсудить.

Она сделала паузу, дав словам повиснуть в воздухе. Потом чётко и ясно выговорила:

— Крампуса.