Йоль

— Куда? — он вдруг опустился на корточки передо мной, заставив встретиться с его пронзительными синими глазами. Это был настолько неожиданный жест, что я невольно отшатнулась. — Вам некуда ехать. Я вижу. Просто так на такую работу не соглашаются. Вы от чего-то бежите. И чтобы это ни было, я вас защищу.

— Вы врёте, — прошептала я, но в моём голосе уже не было прежней уверенности. — У вас небезопасно. Я лучше останусь здесь.

Он мягко, но твёрдо взял мои ледяные руки в свои. Его ладони были обжигающе горячими, и это тепло медленно начало растекаться по моим окоченевшим рукам.

— Элинор, — произнёс он моё имя так, будто это было заклинание, обжигающее и успокаивающее одновременно. — Посмотрите на меня. Сейчас я честен. Поверьте мне. Хоть в этот раз.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Эти синие, пронизывающие глубины, в которых читалась невысказанная боль, вековая усталость и... странная, суровая честность. Я не хотела ему верить, сопротивлялась каждой клеточкой своей израненной души. Но альтернатива была слишком ужасна. Остаться здесь, в этой враждебной деревне, где на тебя смотрят как на диковинку или как на добычу? Или поехать в никуда, обратно к мужу, в тот ад, из которого я чудом вырвалась?

Я медленно, будто скрипя всеми суставами, поднялась на ноги. Мои пальцы всё ещё сжимали его руку, цепляясь за неё, как утопающий за соломинку.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник Мартин. Его лицо было мрачнее тучи.

— Фенрир. Мы нашли его. Всё так, как она и описала. Только... — он бросил на меня короткий, колкий взгляд, — только хуже.

Мартин сделал шаг в мою сторону, видимо, желая что-то уточнить.

— Мисс, может, вы всё же...

— Отвали, — тихо, но с такой ледяной злобой прорычал Фенрир, что у меня по спине побежали мурашки. Он встал между мной и Мартином, и его фигура внезапно показалась ещё более массивной и опасной. — И не приближайся к ней. Если тебе дорога твоя жизнь.

Мартин замер, оценивая ситуацию. Что-то в позе Фенрира, в низком, рычащем тембре его голоса, не оставляло сомнений в серьёзности угрозы. Он медленно отступил, подняв ладони в умиротворяющем жесте.

— Как скажешь, Фенрир. Как скажешь.

Фенрир развернулся, всё ещё прикрывая меня собой, и решительным жестом указал на дверь.

— Идём.

Мы вышли на пронизывающий холод. Он повёл меня к моей машине, его рука лежала на моей спине — твёрдая и уверенная. Я инстинктивно прижалась к нему, ища опоры и защиты.

— А где ваша машина? — спросила я, когда мы подошли.

— Потом заберу. Сейчас я отвезу вас обратно.

Он открыл переднюю дверь, усадил меня на сиденье, пристегнул ремень, как ребёнка, и обошёл вокруг, чтобы сесть за руль. Я обняла себя руками, тщетно пытаясь согреться, и уткнулась лбом в ледяное стекло. Теперь, когда адреналин отступал, на меня накатывала свинцовая, всепоглощающая усталость.

— Я всё купила, как и планировала, — бессвязно пробормотала я, глядя в сгущающуюся за окном тьму. — Я хорошая экономка.

Он коротко хмыкнул, заводя двигатель.

— Вам надо отдать должное. Даже после того, что вы видели, в вас ещё осталась выдержка, чтобы говорить о таких незначительных вещах.

Я почувствовала, как на мои плечи опустилось что-то тяжёлое и невероятно тёплое. От него пахло дымом, древесиной и чем-то ещё... диким, горным. Это была его куртка. Я уткнулась носом в мягкий воротник, закрыла глаза и погрузилась в глубокий, бездонный сон.

— Поспите, Элинор, — его голос прозвучал где-то очень далеко.

И я уснула.