Йоль

— Отвали, — прошипела я, чувствуя, как уверенность начинает таять, сменяясь старым, знакомым страхом.

— Да чего ты начинаешь-то? — он наклонился ещё ближе, его лицо оказалось в сантиметрах от моего.

— Нормально вроде общаемся. Где живёшь-то? Наверное, у этого Фенрира?

Я молчала, стиснув зубы.

— Ну и что он такого делает, а? Что к нему такие девки приезжают, — его взгляд скользнул по мне оценивающе. — Небось, большой у него, а?

Я резко потянула за ручку, чтобы захлопнуть стекло, но он успел подставить ладонь. Стекло с глухим стуком упёрлось в его грязные пальцы.

— Эй, куда собралась? Мы же ещё не договорили!

Его глаза сузились, и в них мелькнуло уже не просто нахальство, а что-то более опасное, хищное.

— Йоль — время особенное, — продолжил он, и его голос стал тише, но оттого не менее мерзким. — В лесу не только звери голодные рыскают. Местные мы… свои ритуалы имеем. Может, и тебе стоит с нами праздник встретить? Будет веселее, чем с этими уродцами. С ними тебя ничего хорошего не ждёт.

От этих слов по коже поползли ледяные мурашки. Это была уже не просто грубость, а какая-то тёмная, языческая угроза. Я почувствовала себя загнанным зверьком. Тот самый паралич, что сковывал меня при муже, начал подбираться к конечностям.

Нет. Только не это.

Я снова рванула ручку стеклоподъёмника. Моторчик взвизгнул.

— Вытащи руку, — сказала я.

Он усмехнулся, но в его глазах читалось удивление. Он не ожидал такого напора. Пальцы его разжались, и я тут же, пока он не передумал, захлопнула стекло и повернула ключ зажигания.

Ганс отступил на шаг, всё так же ухмыляясь, и медленно облизнулся. Это было омерзительно.

Я вжала педаль газа в пол. Машина рванула с места, подбросив меня на сиденье. В зеркале заднего вида его фигура медленно уменьшалась, но взгляд, казалось, всё ещё прожигал мне спину.

Господи, ну что это за жизнь? Одни сплошные тёмные полосы? Сначала бывший муж, теперь грубые охотники, ложь хозяина дома… И, возможно, что-то необъяснимое, притаившееся в стенах виллы и в глубине тёмного, молчаливого леса. Если я, конечно, окончательно не схожу с ума. Возвращаться туда не хотелось. Но возвращаться было просто некуда.