Страница 14 из 69
Голос низкий. Тяжёлый. Слова звучали иначе, чем привычная речь — медленнее, глубже, будто каждая согласная имела вес.
Анна моргнула.
— Простите… что?
Он сделал ещё шаг.
И остановился так близко, что она почувствовала тепло его тела, смешанное с запахом холода.
— Нашёл.
Он протянул руку.
Большую. Широкую. Ладонь — почти как у кузнеца.
Анна отступила ещё на шаг.
— Стоп. Нет. Мы сначала поговорим.
Второй мужчина уже стоял перед Ладой.
Он улыбался.
Не вежливо.
Открыто. Почти облегчённо.
— Ты, — сказал он тихо. — Жива.
Лада подняла бровь.
— Как неожиданно.
Он наклонил голову, разглядывая её волосы.
— Цвет неба перед зарёй… — произнёс он, словно пробуя слова. — Знак перехода.
Лада не ответила.
Она чувствовала, как пульс ускоряется.
Но стояла ровно.
Третий подошёл к Елене.
Не касаясь.
Не спеша.
Он остановился на расстоянии вытянутой руки.
Склонил голову.
И только потом заговорил.
— Свет в сердце тихий… но крепкий.
Елена не поняла слов — но поняла смысл.
Он видел её.
Не внешность.
Глубже.
Позади них костёр продолжал гореть.
Но свет от него уже не казался главным.
Главным стал проём в пламени, через который всё ещё струился плотный бело-золотой свет.
Он не гас.
Он ждал.
Анна медленно повернула голову к Ладе.
— Скажи… мы всё ещё на даче?
Лада тихо ответила:
— Уже нет.
И тогда первый мужчина сделал то, что изменило всё.
Он взял Анну за руку.
Не резко.
Не грубо.
Но с такой уверенностью, будто этот жест был давно предрешён.
Тепло его ладони было неожиданным — живым, сильным, настоящим.
— Красива, — сказал он. — Полна силы. Моя.
Анна выдохнула:
— Эй. Нет. Мы так не знакомимся.
Но он уже разворачивался к огню.
Свет в проёме вспыхнул ярче.
Алёша — тот, что улыбался — легко обхватил Ладу за талию.
Она даже не успела отреагировать.
Он поднял её так, будто она ничего не весила.
Её дыхание сбилось.
— Ты что—
Он рассмеялся тихо.
— Дождался.
Третий мужчина протянул руку Елене.
Не хватая.
Приглашая.
Она не двигалась.
Сердце билось в горле.
— Идём, — сказал он.
И в голосе не было приказа.
Было знание, что она пойдёт.
Пламя взвилось.
Свет поглотил границу между мирами.
И в этот момент земля под их ногами перестала быть твёрдой.
Она стала переходом.
И они шагнули.
Переход не был шагом.
Он был разрывом привычной физики.
В тот самый миг, когда их ноги коснулись света, исчезло ощущение веса. Не падение, не полёт — именно отсутствие тяжести, как будто тело перестало помнить, где у него верх и низ.
Елена первой потеряла ориентацию.
Воздух исчез из лёгких, но не из-за нехватки — он просто перестал ощущаться как воздух. Всё вокруг стало плотным и мягким одновременно, словно они двигались сквозь тёплую, светящуюся ткань.
Она открыла рот, чтобы вдохнуть — и услышала собственное сердцебиение громче любых звуков.
Тук.
Тук.
Тук.
Каждый удар отдавался во всём теле, будто оно стало полым сосудом.
Анна попыталась выдернуть руку.
Не получилось.
Ладонь витязя держала её уверенно, но не жёстко — как держат того, кто идёт рядом по скользкой дороге.
— Отпусти… — выдохнула она, но голос прозвучал глухо, будто слова произносились под водой.
Он не ответил.
Но его пальцы чуть крепче сомкнулись вокруг её ладони.
И в этом жесте не было агрессии.
Только неизбежность.
Лада чувствовала иначе.
Её тело не сопротивлялось переходу — оно слушало.
Свет тек вокруг них слоями. Сначала тёплый золотой. Потом холодный серебристый. Потом густой янтарный, словно они проходили сквозь застывшее время.
Она почувствовала запах.
Не дым.
Не снег.
Сухую траву, прогретую солнцем.
Пыль старых дорог.
Кожу, согретую телом.
Она моргнула — и на долю мгновения увидела силуэты.
Не людей.
Столбы.
Высокие деревянные конструкции, уходящие вверх, украшенные резьбой. Символы, спирали, круги.
Их было много.
Они стояли кольцом.
И двигались.
Или это двигались они?
Алёша держал её крепко, но осторожно, словно боялся сжать слишком сильно.
Она ощущала его дыхание у виска — ровное, спокойное.
Он не смотрел на переход.
Он смотрел на неё.
Будто проверял, не исчезнет ли.
Звук появился внезапно.
Глубокий, вибрирующий, похожий на раскат грома, но непрерывный.
Как огромный барабан, по которому медленно проводят ладонью.
Этот звук не слышали ушами.
Его чувствовали костями.
И вдруг всё закончилось.
Не плавно.
Резко.
Как будто кто-то перерезал натянутую струну.
Вес вернулся.
Сила тяжести ударила в ноги.
Воздух ворвался в лёгкие холодным, сухим потоком.
Свет погас.
Анна споткнулась.
Её сапог ударился о твёрдую поверхность — не снег, не землю.
Камень.
Шероховатый. Тёплый.
Она резко втянула воздух.
— ЧТО… ЭТО… БЫЛО?!
Голос прозвучал громко. Слишком громко.
Звук разошёлся вокруг и вернулся эхом.
Елена опустилась на колени.
Не потому что не могла стоять.
Потому что тело требовало опоры.
Под ладонями был камень — гладкий, отполированный тысячами шагов.
Тёплый.
Не солнечный.
Внутренне тёплый.
Она подняла голову.
И замерла.
Небо было другим.
Не цветом.
Глубиной.
Оно казалось ближе — настолько, что возникало ощущение, будто если вытянуть руку, можно коснуться тонкого слоя света, который отделяет воздух от чего-то ещё.
Солнце — низкое, золотистое, мягкое — стояло не там, где она ожидала.
И свет… свет не рассеивался привычно.
Он был направленным.
Как будто сам воздух проводил его по невидимым линиям.
Лада медленно повернулась вокруг себя.
Площадь.
Огромная.
Круглая.
Выложенная камнем, отполированным до мягкого блеска.
По краям — столбы.
Высокие, резные, массивные. Дерево тёмное, плотное, словно пропитанное маслом и временем.
На них — узоры.