Страница 11 из 124
Я вцепилась в руку Северине.
— Он не может, — прошептала я.
Тетя побледнела.
— Может.
В этот миг внутри меня что-то оборвалось.
Тонкая нить, на которой еще держалось мое прежнее чувство.
Светлая, глупая, детская любовь к Адриану начала темнеть. На ее месте поднималось другое — тяжелое, горячее, злое.
Ненависть.
— Мой король, вы выпили слишком много, — сказал Кайран. Его голос оставался спокойным, почти бесстрастным. — Возможно, будет разумнее отложить супружеский долг до утра.
Адриан прищурился.
— Не разочаровывай меня, Кайран. Или я ошибся в тебе? Что заставляет тебя ходатайствовать за эту породу ледяных драконов?
— Забота о вашей репутации, мой король.
Кайран даже не моргнул.
— Вы только что заняли трон. Неужели хотите, чтобы пьяная солдатня судачила о том, что происходит в вашей спальне? Какими бы ни были ваши отношения с женой, позволить нижестоящим видеть такое — значит самому унизить королевское достоинство.
Адриан некоторое время смотрел на него.
Долго.
Так долго, что я перестала дышать.
Потом его лицо разгладилось.
— Теперь понимаю, почему король Борейн так ценил тебя, — усмехнулся он. — Мне нравится, что ты не боишься говорить правду.
Кайран склонил голову.
— Я служу вам, мой король.
— Разумеется.
Адриан резко поднялся.
— Но чем раньше я покончу с этим, тем лучше. Эта бледная немощь слишком отвратительна, чтобы брать ее трезвым.
Раяна фыркнула, но Адриан уже не смотрел на нее.
Он двинулся ко мне.
Я больше не видела никого вокруг. Ни Кайрана, ни Северину, ни солдат, ни Раяну. Только Адриана, который приближался ко мне как приговор.
Я хотела, чтобы все закончилось как можно быстрее.
Чтобы потом остаться одной.
Чтобы оплакать свою глупую любовь, свое детское ожидание, все мечты, которые сама же годами кормила.
Адриан схватил меня за запястье и потащил к выходу.
Вслед полетели шутки и пьяные советы. Я слышала, как Северина вскрикнула мое имя, но не обернулась. Если бы увидела ее лицо, могла бы не выдержать.
Адриан затащил меня в мои покои и толкнул внутрь так резко, что я едва не упала.
Дверь захлопнулась. Мы остались одни.
— Если бы ты знала, как я тебя ненавижу, — прошипел он.
Его глаза горели лихорадочным огнем.
— Из-за твоей матери мой отец никогда не любил мою. У него была тайная комната. Святилище. Ее портреты, ее письма, вещи, которые она когда-то держала в руках. Он часами сидел там, как проклятый. Когда узнал о ее смерти, заперся на месяц. А потом твой отец убил его. Моя мать не выдержала всего этого и сама ушла из жизни.
Я смотрела на него, не зная, что ответить.
Я не знала правды о его матери. Для всех она умерла после тяжелой болезни. Теперь многое становилось страшнее и понятнее.
Я понимала его боль.
Но могла ли боль оправдать то, что он делал со мной?
— Вы можете ненавидеть моих родителей, — глухо сказала я. — Но что вам сделала я?
— Замолчи, — зарычал Адриан. — Не смей говорить, пока я не разрешу.
Я вздрогнула, но не опустила глаз.
Он шагнул ближе.
— Снимай платье. И ложись. Не сопротивляйся — и все закончится быстрее.
Каждое слово хлестало, как удар.
Я вспоминала, как когда-то представляла себе первую ночь с этим мужчиной. Думала, что буду счастлива. Что он будет смотреть на меня с нежностью. Что я наконец стану для него не серой девочкой у стены, а женщиной, которую он выбрал.
Но передо мной стоял не тот Адриан. Передо мной был пьяный, злой человек, ослепленный местью. И я больше не могла его оправдывать.
Он растоптал мои чувства. Ту нежность, которую я годами берегла для него. Он сам решил уничтожить мою любовь — и на ее месте посеял ненависть.
Я принимаю его выбор. Я сделаю все, чтобы освободиться от него. Наверное, именно в этот миг во мне родилась другая Астерия. Не наивная княжна, верившая в сказки. А женщина, которая будет бороться. Женщина, которая больше не позволит никому обращаться с собой как с вещью.
Я молча сняла платье, забралась под покрывало и легла на спину, глядя в потолок. Единственная слабость, которую я себе позволила, — закрыть глаза, чтобы не видеть его лица.
Потом я перестала считать удары собственного сердца.
Перестала различать его дыхание, шаги, тяжелую тишину комнаты.
Я ушла внутрь себя, туда, куда он не мог добраться.
Когда все закончилось, я услышала, как Адриан отступил к двери. Потом раздался резкий стук — знак тем, кто ждал снаружи, что брачный обряд завершен.
Дверь хлопнула. Он ушел. А я осталась лежать неподвижно, будто тело больше не принадлежало мне.
Мой брак был закреплен.
Я стала законной женой мужчины, которого когда-то так отчаянно любила — и которого теперь училась ненавидеть с той же силой.
Только когда за дверью стихли шаги, я позволила себе заплакать. Тихо. Без голоса. Без надежды, что кто-то услышит. Я плакала по девочке, которая столько лет любила Адриана Голденфлейма. А потом поклялась, что это последние слезы, пролитые по нему. Я позволю себе эту слабость только один раз. И никогда больше.