Страница 106 из 124
Глава 45
Глава 45
Как только я открыла тайный ход, ведущий в покои Адриана, из темноты на меня едва не бросился пес.
Клык зарычал глухо, грудью, уже готовый прыгнуть. В свете единственной лампы его глаза блеснули диким желтым огнем.
Я замерла.
На миг мне показалось, что это справедливо. Что пес должен почуять во мне угрозу и остановить раньше, чем я сделаю то, ради чего пришла.
Но Клык узнал меня.
Рычание оборвалось. Пес настороженно втянул воздух, а потом радостно завилял хвостом и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.
От этого простого доверия у меня болезненно сжалось сердце.
— Тихо, мой хороший, — прошептала я, с трудом удерживая голос ровным. — Это я. Вот, принесла тебе кое-что вкусное.
В одной руке я сжимала сверток с мясом, пропитанным снотворным зельем. Пальцы дрожали так сильно, что ткань шуршала громче, чем мне хотелось.
Клык ластился, прижимался головой к моему бедру, будто радовался редкой ночной гостье. Я присела на корточки, погладила его по густой черной шерсти и развернула сверток.
Он взял мясо из моих рук доверчиво.
Без тени подозрения, словно я не пришла предавать его хозяина. Словно сама еще не знала, зачем здесь.
— Прости, — едва слышно сказала я, продолжая гладить пса. — Ты просто поспишь. Ничего плохого с тобой не случится.
Он жевал, довольный угощением, а я смотрела на него и чувствовала, как тошнота подступает к горлу.
Совсем скоро мне придется предать не только Клыка.
Адриан тоже не ждал удара.
И это было хуже всего.
— Не нужно подкупать его угощением, — раздался знакомый насмешливый голос. — Клык и так тебя обожает.
Я вздрогнула всем телом.
— Как и я, — добавил Адриан.
Эти слова вошли под ребра тонким холодным лезвием.
Я медленно поднялась, заставляя себя дышать ровно.
Адриан стоял в нескольких шагах от меня. В легкой домашней одежде, без камзола, с распущенным воротом рубашки. Волосы были чуть влажными после купания и падали на лоб темными прядями с золотистым отливом.
Он улыбался.
И эта улыбка была такой искренней, такой теплой, что мне захотелось зажмуриться.
Я могла бы сейчас броситься к нему. Обнять. Сказать правду. Умолять найти выход из того кошмара, в который мы сами себя загнали.
Но за моей спиной уже лежала мертвая Раяна.
Где-то во дворце Лиора ждала моего сигнала.
Кайран и Варлен, возможно, уже были готовы к побегу.
Слишком поздно. Все слишком поздно.
— Не ожидал, что ты придешь сегодня, — сказал Адриан, подходя ближе. — Мне передали, что ты плохо себя чувствуешь.
— И ты так беспокоился о моем здоровье, что даже не зашел? — иронично заметила я.
Голос прозвучал почти как обычно. Чужой. Сухой. Надежный.
Только внутри все рвалось на части.
Адриан чуть улыбнулся, но в глазах мелькнула грусть.
— Я понял, что твое плохое самочувствие — предлог. Ты избегала меня, Велея.
Имя-прикрытие обожгло.
Велея.
Не Астерия. Не жена. Не та девочка, которая когда-то смотрела на его портрет в медальоне, а потом прятала этот медальон под одеждой, как самое драгоценное сокровище.
— Я решил дать тебе время, — продолжил он. — Хотел, чтобы ты сама поняла, хочешь ли меня видеть.
Он протянул руку.
Я смотрела на его ладонь несколько долгих секунд. Потом все же вложила в нее свою.
Горячая. Такая знакомая, что по телу прошла болезненная дрожь.
— Но я скучал, — тихо сказал Адриан, помогая мне подняться. — Больше, чем ты можешь представить. Меня утешала только одна мысль.
— Какая же? — спросила я хрипло.
— Ты приняла мой подарок.
Мой взгляд невольно опустился к медальону на груди.
Камень был теплым. Почти живым. Его зеленая глубина мягко мерцала в полутьме, словно внутри плескалась темная вода.
— Значит, надежда еще есть, — сказал Адриан.
Я сжала медальон пальцами.
Надежда. Как жестоко звучало это слово сегодня.
— Я просто не смогла отказаться от такой красивой вещи, — сказала я с плохо скрываемой грустью.
— Я рад и этому.
Он осторожно привлек меня к себе. Так бережно, словно я могла рассыпаться от одного неверного движения. И именно эта бережность добила меня окончательно.
Я прижалась к нему и услышала его сердце. Ровное. Сильное. Живое.
Сегодня я не стану отталкивать его. Сегодня не будет гордости, колкостей, попыток снова выстроить ледяную стену.
Пусть это будет наша последняя ночь.
Если я должна отнять у него жизнь, пусть перед этим он хотя бы поймет, что был любим. По-настоящему.
До боли. До гибели.
— Зачем ты все-таки пришла? — тихо спросил Адриан, зарываясь лицом в мои волосы. — Могу ли я надеяться, что ты простила меня?
Я закрыла глаза.
Слезы сами покатились по щекам.
— Да, — сказала я едва слышно. — Я прощаю тебя, Адриан.
Он замер.
— За все? — в его голосе было столько осторожной надежды, что я едва не задохнулась.
— За все.
Я простила его не потому, что забыла боль. Не потому, что все можно было исправить. Просто мертвых не ненавидят так, как живых. А я пришла сделать его мертвым.
Адриан выдохнул, будто с его плеч сняли тяжесть, которую он нес много дней.
— Ты не пожалеешь, моя хорошая.
Он поцеловал мои щеки, мокрые от слез. Нежно. Осторожно. Почти благоговейно.
— Теперь у нас все будет хорошо.
Не будет. У нас будет только эта ночь.
Все во мне кричало от этой мысли, но наружу выходила лишь дрожь. Я цеплялась за него, как утопающая, пытаясь запомнить тепло его рук, запах кожи, биение сердца под ладонью.
— Тебя всю трясет, — обеспокоенно сказал он. — Что с тобой?
— Не надо слов, пожалуйста.
Я подняла голову и заставила себя посмотреть ему в глаза.
Запомнить.
Янтарь радужки. Темные ресницы. Складку между бровей, появлявшуюся, когда он тревожился. Родинку у виска. Линию губ.
Все, что завтра станет невыносимым воспоминанием.
— Просто поцелуй меня.
Адриан долго смотрел на меня, будто пытался прочитать то, что я прячу.
Я боялась, что он поймет.
Что его дракон почует ложь, смерть, нож, оставленный у тайного прохода.
Но он только склонился и коснулся моих губ.
Сначала почти невесомо. Потом глубже.
Он провел языком по нижней губе, захватил ее, слегка подразнил. Я сама раскрылась навстречу, и в следующий миг мы уже целовались отчаянно, жадно, будто оба знали: времени больше не будет.