Страница 71 из 77
Бисмарк схватился за голову. Я же не клялся не нападать на Австро-Венгрию. И что теперь делать, если такое случится, а император германский дал слово?
Канцлера отправился успокаивать князь Орлов. Ночь они провели в воспоминаниях о Екатерине Николаевне. Проговорили о былом до самого утра и расстались, лишь когда с высокой башни Королевского замка музыканты заиграли традиционные хоралы.
Я покинул Кёнигсберг, чрезвычайно довольный собой.
Лишь одно меня серьезно напрягало. Если армия во время военной тревоги показала себя худо-бедно неплохо, то такого не скажешь о моряках. Они-то точно оказались не готовы организовать нечто вроде военно-морской демонстрации. А ведь в Германской империи броненосный флот только начал наращивать свою мощь и точно нам не соперник.
Вернее, я так думал. Но оказалось, что все не так.
Первое же совещание, проведенное с адмиралами по возвращении в Петербург, показало, насколько все запущено. Моряки признались, что германский флот, десять лет назад не имевший шанса защитить свои берега от французов, сегодня нас превосходит.
Но это еще не все. В полный рост нарисовались три проблемы.
Во-первых, члены Адмиралтейств-совета и командиры флотов никак не могли договориться между собой, какой театр военных действий является приоритетным. Одни ратовал за Балтику, другие — за Черное море, третьи — за Тихий океан.
Во-вторых, не могли решить, что строить. Все сознавали недостаточное число крейсеров, слабое вооружение существующих. Единственным толковым крейсером считался «Память Меркурия» (бывший «Ярославль»). Что же касается броненосцев, то образцовым называли «Петр Великий». Его, вроде, с помощью англичан смогли довести до ума, поменяв котлы.
В-третьих, отсутствовал такой важнейший орган управления, как Морской главный или генеральный штаб. Вопросами тактики и стратегии занимались постольку-поскольку. Создателя тактики броненосцев адмирала Бутакова задвинули, он теперь являлся всего лишь главным командиром Санкт-Петербургского порта.
И вот в такой обстановке административного хаоса моряки жаждали представить на мое рассмотрение 20-летнюю программу развития флота. 26 броненосцев, включая 8 для черноморцев, 32 крейсера, 28 канонерских лодок, 131 миноносец, 50 подводных лодок Джевецкого…
Спасибо памяти Александра III: я хорошо знал, во что выльется эта чудо-программа. Хроническое недофинансирование, отставание на два-три поколения от прогресса в артиллерии и судостроении, долгострой, устаревание кораблей прямо на стапели, «балтийские мутанты», один на другого не похожий. Их десять раз будут переделывать и доводить до ума, а выйдет ни то ни се. Замах на рубль, удар на копейку.
Я с горечью посмотрел на генерал-адмирала Константина Николаевича. Слишком он в политику заигрался, дела флотские забросил. Вот и неразбериха, путаница в головах великая даже у таких способных моряков, как Шестаков, Чихачев, Пещуров, Попов. Последний мне, правда, с яхтой «Ливадия» сильно подсуропил. Зато «Петр Великий» — его заслуга.
— Нам не удастся достичь паритета с Германией. Даже если из порток вылезем, за ее промышленностью не угнатся. Какой из этого следует вывод? — спокойно спросил у прибывших ко мне морских начальников.
— Сосредоточиться на обороне Балтики?
— Это логично. Далее. Черное море. Сколько нужно минимально броненосцев для господства в его водах? Думаю, хватит четырех, если их дополнить миноносцами. А вот насчет лодок Джевецкого скажу следующее: вы сперва научитесь их использовать, а потом заказывайте десятками. Только боюсь, вылезет столько проблем, что вы быстро от них откажетесь. Но! Учить подводников нужно. И не стоять на месте, разрабатывать новый тип.
— А десантная операция на Босфор? — всполошились моряки.
— Давайте есть слона по частям. Сперва нужно флот восстановить на Черном море. И одновременно с постройкой кораблей развивать судостроительные заводы, порты, учебные заведения для подготовки специалистов. Как только появится удачный проект, превратим его в серию.
Я задумался, чувствуя легкую неуверенность. Как бы мне, понимающим, какие ошибки будут совершены в ближайшее десятилетие, не выплеснуть с водой ребенка. Корабли тоже нужно учиться строить. Даже если они окажутся морально устаревшими. Но как же не хочется выбрасывать на ветер деньги! Особенно на пушки, которые точно придется менять с появлением бездымного пороха.
— Давайте сделаем так. Вместо одной 20-летней программы создайте несколько поэтапных, с четким графиком и привязкой к ассигнованиями. Чтобы потом не вышло: на это денег нет, а на этом давайте сэкономим. По крайней мере сможем скорректировать планы по мере поступления средств. И когда военно-техническая мысли преподнесет нам очередной сюрприз.
Брат Костя возмутился:
— Но как же долгосрочное планирование?
— Развалится твое планирование в течении нескольких лет. Сам знаешь, какие нам предстоят расходы.
Адмиралы недоуменно переглянулись с вице-адмиралами. Им казалось, что нет ничего важнее флота. Что нарушается завет Николая I «иметь флот, сильнее союза ближайших соседей».
Все не так. В сравнении с крестьянской реформой флот второстепенен. А завет батюшки правящего монарха — уже недостижимая мечта.
— Что касается Тихого океана, нам нужен там отряд крейсеров с большим запасом хода. Опыт блокады Японии вас не убедил в перспективах войны на торговых коммуникациях?
— Опыт впечатляющий. Особенно его политические последствия, — согласились моряки. — Но за счет чего на Дальнем Востоке что-то строить? Ни заводов, ни доков. А из Европы материал не навозишься.
В больное место бьют. Нужна железная дорога, которая соединит восток и запад империи. А у нас денег нет, как говорил кот Матроскин.
— Начинайте закладывать основы. И лучшие крейсера, построенные на Балтике, перегоняйте на Дальний Восток. Придет время, и мы построим Транссибирскую магистраль. И будет глупо, если к моменту ее открытия флот не будет уже иметь судостроительной базы в Владивостоке.
— А если завтра война? — задал брат вечный вопрос военных.
— Пока не предвидится. Время у нас есть.
На том и расстались — недовольные друг другом и ни о чем толком не договорившись.