Страница 57 из 77
— Расходы будем разумно сокращать, например, на содержание Императорского двора. А как покрывать выпадающие доходы, ты придумаешь. Тяжелый период нам предстоит. Переход от подушной подати на нормальное налогообложение — это крайне непросто. Добавь к этому снижение выкупных платежей, расходы на переселение и выкуп в казну железных дорог.
— Ооо! Но как же⁈ Все одновременно? — запричитал Бунге.
— Слышал, Ники, что я только что говорил?
Внук повернул голову.
— Господин Бунге хороший учитель. Наверное, и в качестве министра покажет себя на высоте, — Ники был сама любезность.
Спрашивать дальше не имело смысла. Ему все эти доходы-расходы не интересны, как и любому пацану в пубертатном возрасте. И вообще с моей стороны крайне самонадеянно считать, что могу научить чему-нибудь толковому. Могу и хуже сделать. Смотрит в окошко, и ладно. Хоть страну свою увидит во всей ее неприглядной красе.
Вернулся к Бунге.
— Насчет «чугунки» не волнуйся. Расходы на выкуп окажутся невелики. Сколько в год тратим на покрытие убытков частных железнодорожных компаний?
— До пятидесяти миллионов. Я давно доказываю, что перевозки по стране могут приносить доход при правильной организации дела. А вместо этого теряем кучу денег.
— Скоро перестанем, — хищно усмехнулся я, снова вогнав Бунге в ступор. — Ты, главное, не мешай мне крестьянское хозяйство из руин поднимать.
Как это сделать? Америки я не открывал, брал за основу те меры, которые реально были осуществлены правительством Александра III. Лишь планировал их радикально углубить и расширить. Еще не зная, что меня ждет, какое сопротивление встречу. То, что оно будет, к бабке не ходи. Хватит ли ресурса победить?
— Я ваш, государь! — ответил мне старый финансист, когда растолковал ему план реформ в аграрном вопросе и он почувствовал ветер перемен.
Совсем иной прием ожидала меня, когда пошли остановки в крупных городах, где делали остановку.
На каждой меня встречали восторженные толпы всех чинов и званий, оркестры, цветы, слова приветствий, искренняя радость простого люда, доходящая до пугающей экзальтации. Духовно-таинственная связь между царем и народом во плоти.
Земские же деятели дружно делали ку, хвалились липовыми и действительными успехами и тонко намекали, что ждут подвижек с подготовительными комиссиями. Мол, как же без диалога между властью и обществом?
Эта самоуверенность меня уже бесила, с грехом пополам держал улыбку на лице. Реализация идеи Лориса шла мучительно, с постоянными торгами и компромиссами, если не сказать хуже. Что она пробуксовывала. На самом первом вопросе. Об обязательном выкупе. «Прогрессивная общественность» возмущалась, что государство отдаст им не 100, а 80 процентов. И не с места, уперлась рогом.
Больше века русское дворянство, высшее сословие разной степени родовитости, рождало время от времени людей просвещенных, понимающих опасность разрыва с главной опорой страны, с крестьянством. Но что толку? Просветители умирали, и их жены, при жизни заглядывающие в рот мужьям и глаголящие ' как ты умен, мой господин', не успев стать вдовами, говорили своим сыновьям и невесткам:
— Мужик наш враг. Запомни это на всю жизнь.
Так думали если не большинство, то очень многие помещики. Не ведая, что творят. Что их ждет в будущем из-за своей жадности.
— Нельзя подушную подать отменять, — утверждали самые отпетые. — Не будет круговой поруки, крестьяне разбегутся. Кто в город подастся, кто в Сибирь. А в деревне народится класс мироедов.
— Вот-вот, — соглашались крупные землевладельцы. — Начнете крестьянам ссуды давать или иные поблажки, и они нас за пояс заткнут.
— Переселение? Да мы же без батраков останемся!
Мальчики-девочки, а вы не слышали про капитализм? Именно этого и хочу увидеть в реформируемой деревне. Да, миллионы простых тружеников в силу различных обстоятельств окажутся в кабале у кулаков. Да, Россия придет в движение с сопутствующими социальными потрясениями. Но это куда лучше, чем видеть, как на исходе XIX столетия половина населения страны практически ничего не производит и не потребляет, довольствуясь сверхмалым прожиточным минимумом и ведя натуральное хозяйство.
Как же мне хотелось своим указом лишить всех этих господ привилегированного положения. А еще лучше отнять у них землю, с которой они толком не могут управиться. Так ведь нет, улыбаемся и машем, слушаем бредни про роль образованного сословия в управлении государством. Какой парламент, вы о чем? Для того, чтобы защитить свои экономические интересы?
Очень на то похоже. Боится наше дворянство, что правительство указом сверху, как с отменой крепостного права, двинет дальше освобождение крестьян. А то и вовсе прогрессивный подоходный налог введет. Вот и заголосили господа в пенсне о конституции, оторвавшись на минуту от поедания скобляночки по-скобелевски. Либералы, они такие либералы.
Вопрос в том, понял ли мой министр внутренних дел этот тонкий момент? Я склонялся к мысли, что не понял, слишком собой упоен. Вот и выйдет из его затеи с подготовительными комиссиями пшик, если не хуже.
Еще хорошо, что класс капиталистов только формируется, не требует допуска к бюджетным деньгам, к казенной собственности. Будь так, бурление в высших сферах оказалось бы куда сильнее.
Это с одной стороны. А с другой, слабость наших буржуа — это отражение отставания отечественной промышленности. Пока ехал на юг, насмотрелся. Нечем особо похвастать большим городам кроме полукустарного производства. Заводов считанные единицы, да и те на грани разорения. Импульс, созданный последней войной и казенными заказами, себя исчерпал. Россия на пороге кризиса. Бунге мне рассказал, что даже Москва, славящаяся своим текстильным производством, вот-вот начнет фабрики закрывать. Конкуренции не выдерживает с иностранным производителем.
Будущий Донецк показался глотком чистого воздуха. Жизнь здесь кипела. Домны дымили, рождая чугун, прокатные станы гнали рельсы, как неистовый конь, рудники — уголь, а поселок рос как на дрожжах, уже имея телеграф, школу, больницу, базары и — куда ж без них — трактиры с кабаками. Даже собственной «чугункой» обзавелись, я собственно и приехал на открытие станции.