Страница 32 из 77
Хотелось громко рассмеяться, но горло словно спазм сковал — я был по-настоящему ошеломлен. Не шутками беса, разумеется, а тем, что меня только что чуть не раскрыла некая сверхъестественная сущность. В существование коих я и вовсе никогда не верил.
— Довольно! — я встал из-за стола, резко отодвинув стул. — Катя, прикажи, чтобы в кабинет подали легкий ужин. Больше меня не беспокоить. Дамы! — попрощался наклоном головы и вышел из комнаты.
Кто бы знал, каких усилий мне стоило сохранить внешнее хладнокровие⁈ Там, где женщины углядели глупый розыгрыш, я увидел совсем иное. Такое, отчего ум за разум может зайти.
«Что, если это правда? Что, если нам явился именно дух настоящего Александра?» — это предположение совершенно выбивало из колеи.
Мистика?
А разве мое переселение — это так, баран чихнул? Причем не одно, а уже несколько. Совершенно невероятное путешествие.
В чем его цель? Кому это нужно? И какова награда?
«Не о том думаешь», — одернул себя и попытался привести мысли в подобие порядка.
Не очень-то получалось. Слишком велико было потрясение.
А еще нарастало сожаление, что не смог поговорить с «духом». Возможно, он бы мог многое мне открыть. Хотя кто знает, что у него на уме. А ну как застучал бы: а царь-то ненастоящий!
Все равно жаль, что не вышло.
Мелькнула мысль о тайной встрече с Фокс. И тут же ее отогнал. Моя тайна — только моя. Посторонним вход запрещен.
В голову лезло одно сравнение, отдающее ненаучным бредом. Впрочем, наука не в состоянии объяснить происходящее со мной, так что и фантастика сгодится. Это что же получается? Если сравнить попаданчество с компьютером, то «винчестер» памяти настоящего Александра остался в моем распоряжении, к нему добавился еще и второй — мой собственный. А вот его старая «оперативка» улетела в виде духа в неизведанный мир.
Метафора, конечно, так себе, на троечку. И требующая принятия допущения, что мисс Фокс и вправду вызвала дух настоящего Александра II.
Поверил?
Да! Поверил! Не на сто процентов, но поверил. Жуть!
Но кто тогда я?
Тут на вскидку два варианта приходят в голову.
Или я паразит, отнявший у живого человека месяц жизни. Можно тридцать дней бить баклуши, жить по-царски, рассчитывать на авось. И ждать, когда хоть что-то прояснится. Бессмысленно, но допустимо.
Или в моем переселении скрывается очень серьезный императив. Категорический. Кто-то доверил мне высокую миссию — изменить ход истории. Спасти русский народ о неисчислимых страданий. От пафоса сводит скулы, но суть от этого не меняется. Ничто не мешает побыть в роли Творца.
Выбрал второй вариант. И действовал, исходя из этого. Хотя бы по той простой причине, что цель видна ясно. Можно сказать, напрашивается сама собой.
И она мне по душе.
Знать бы еще, кто меня так бесцеремонно, не спрашивая согласия, закидывает в чужие тела.
К черту! Кем доверено — не важно. Важен результат. Дал результат — миссия выполнена. В качестве бонуса получи энную прибавку к жизни.
С Александром III заработал несколько дней бонуса. С Александром II можно получить годы. Чем не стимул?
И вообще, менять ход истории — чертовски увлекательно, если забыть, что по городу бегают свихнувшиеся интеллигенты с револьверами и бомбами в кармане…
— Мунечка! — в дверь посреблась Катя. — Ты сердишься?
«Оставь, старушка, я в печали», — чуть не вырвалось у меня, и я нервно расхохотался.
— Не сердись, пожалуйста! Я же не знала, что так получится. Кейт припадает к твоим стопам и слезно просит прощения. Ты же ее не накажешь? — всхлипывая, с надрывом, молила она.
Бабские глупости помогли. В голове прояснилось, в животе засосало.
— Где мой ужин?
— Немедля распоряжусь. Так что мисс Фокс передать?
— Пусть катиться куда подальше.
— В Сибирь⁈ Я сейчас разревусь!
— В Папуа-Новую Гвинею! — вышел из себя.
Катя залилась недоверчиво-истеричным смехом и оставила меня в покое.
«А ведь завтра тяжелый день, — подумал я. — Мои особисты, Комаров. Пора бы им хоть в чем-то преуспеть. Время поджимает».
Глава 11
Для царей понедельник — день не тяжелый, а самый обычный, ведь работать приходится без выходных. Но первый после Масленицы, 23-е февраля, — особый. Не потому что накопилось дел, пока все веселились неделю и делами занимались не шатко не валко. А потому, что начался он со встречи с главными столичными охранителями. Сами напросились на доклад.
А я видеть их не могу. Бесят. Счет идет на дни, 1-е марта все ближе и ближе.
— Чем порадуете? — хмуро встретил Федорова и Комарова.
Похоже, что-то у них есть. Из Федорова так и перло самодовольство, круглые очки не могли скрыть горения в глазах. Комаров от него не отставал. Он стоял на месте, а казалось, волчком крутился. Ишь как оперился! Ликует от восторга! В лепешку расшибся — но дал результат?
Градоначальник набрал воздух, чтобы зачитать рапорт.
— Давай сюда, — протянул я руку за докладом.
Получив документ, быстро просмотрел. Мне в витиеватых выражениях доложили о вскрытой сети завербованных среди рабочих потенциальных бомбистах. Десяток имен. Среди них Рысаков, один из метальщиков на Екатерининском канале. Про Гриневицкого, того самого, кто бросит роковую бомбу, не узнали. Впрочем, он из студентов, а не фабричный, руками работать не привык — террорист-смертник, ети его мать.
Я хмыкнул, зацепившись взглядом за одну фамилию из списка. Еще один Михайлов, Тимофей. Другой, Александр, главный вожак, уже сидит в крепости. В огромной компании народовольцев ни одного Иванова, одним Михайловы. С чего бы так?
— Ваши ближайшие планы? — поднял глаза на визитеров.
— Боимся вспугнуть. Какие будут указания? — хитрил Комаров.
Федоров недоуменно на него оглянулся, подслеповато щурясь. С каких это пор жандармам требовались распоряжения относительно оперативной работы?
О, мне-то все понятно. Комаров не мелкий врунишка, не Молчалин в генеральских эполетах — птица другого полета. В его глазах вертелись вопросы. Задавать их не посмел. Как и выражать недоумение моей реакцией. Ждал похвалы, а заслужил…
— Может, тебе, генерал, в отпуск на пару недель съездить? Куда-нибудь в провинцию. Зима, птица-тройка, никаких террористов… Лепота!
Комарова проняло. Он покраснел, надул щеки.
— Не воспринимай как знак немилости, — предупредил его вопрос. — Когда это отпуск стал наказанием?
Он не нашелся с ответом. Лишь выдавил из себя: