Код Ордела

— Да. Что мне делать с гаваардкой, в которую я влюбился, но которая, кажется, решила, что я ее ненавижу? — он смотрел на нее, и в его взгляде теперь читался вызов, смешанный с надеждой. — Как до нее достучаться? Может, вот так?

И он снова поцеловал ее. Уже не так отчаянно, а медленнее, нежнее, давая ей время осознать, привыкнуть. Агес отозвалась на его поцелуй смущённо и неуверенно, словно боясь, что это мираж, который вот-вот исчезнет. Её пальцы вцепились в складки его куртки, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь гул систем. Она ответила ему — робко, но ответила.

Их прервал громкий, нарочито театральный кашель. Агес резко отпрянула, как ошпаренная, и спрятала пылающее лицо в его плече, чувствуя, как жар разливается по щекам. Нами не отпустил её, лишь слегка ослабил объятия и обернулся к источнику звука.

У входа стоял старший водолаз, снимая шлем. Его усталое лицо озаряла ехидная, но добрая ухмылка.

— Нах Илдарин, — произнёс он, подчёркнуто вежливо. — Система стабилизирована. Команды докладывают о завершении работ. С вашего разрешения, люди могут идти отдыхать?

Нами фыркнул, коротко и почти беззвучно. Его рука легонько сжала плечо Агес.

— Могут. Все свободны. Хорошая работа.

Водолаз кивнул, бросив последний понимающий взгляд, и удалился, оставив их одних в мерцающем свете аварийных прожекторов.

Когда его шаги затихли, Нами снова наклонился к самому уху Агес, его голос прозвучал тихо и на удивление мягко:

— Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты на ногах не стоишь.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, всё ещё чувствуя жар на своих щеках.

— Я приеду к тебе, — пообещал он. — Как только разберусь со всем и доложу Совету. Мы... нам нужно поговорить.

Агес снова кивнула, на этот раз чуть увереннее. Он медленно отпустил её, и она, не поднимая глаз, сделала шаг назад, потом другой, ощущая под ногами неуверенную дрожь. Прежде чем развернуться и уйти, она всё же рискнула бросить на него последний взгляд. Он стоял на том же месте, следя за ней, и в его фиолетовых глазах, уставших и серьёзных, горел твёрдый, ясный свет, от которого по всему её телу разливалось долгожданное, трепетное тепло.