Страница 27 из 112
Она замолчала, не в силах подобрать слова, и просто развела руками, выражая всю глубину абсурдности ситуации.
Нами, закончив со своей сумкой, наконец поднял голову. Его фиолетовый взгляд скользнул с возмущённого лица Киары на смущённое лицо Агес.
—Всё? — коротко спросил он на своём языке, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая усталость.
— Нет, не всё! — парировала Киара, снова переходя на ордельский. — Я ещё не спросила, где ты её нашёл и что мы будем с ней делать!
— Нашёл. В пустыне, — так же коротко ответил Нами, подходя к Зори и проверяя, не стёрта ли у неё шерсть под поклажей. — Делать? Научим не умирать.
Киара застыла с открытым ртом, словно он только что объявил, что солнце теперь будет вставать на западе.
— А отцу ты что скажешь? А Совету? А если она вообще жить в Орделе не согласна? Ты об этом подумал?
Киара снова повернулась к Агес, с недоумением следящей за их диалогом. А потом вздохнула.
— Слушай, тут такое дело. Нами, как всегда, действует по своему закону: увидел — спас. Но здесь так не работает. Ты — чужая. А мы чужаков к себе впускаем только с одним условием — они остаются. Навсегда. Если примешь наши законы и нашу жизнь, то пути назад уже не будет.
Она пристально смотрела на Агес, и теперь в её взгляде не было ни насмешки, ни любопытства — лишь суровая, взрослая серьезность.
— Мы можем проводить тебя. Через пустыню. До границ Гаваарда. Дальше — твои проблемы. Это — один путь. Или… — Киара сделала паузу, давая словам просочиться в сознание. — Или ты остаёшься. Выбирай. Сейчас.
Повисла тишина. Даже Зори, казалось, затаила дыхание. Нами стоял неподвижно, но Агес почувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, ожидающий.
Горло её сжалось. Она смотрела на них — на молчаливого, сурового парня, который спас её, не прося ничего взамен, и на эту огненную, пряную девушку, которая говорила с ней как с равной, не презирая, не унижая. Она думала о Гаваарде — о стерильном воздухе, о холодной красоте, о матери, запертой в своей тоске. О том, что ждёт её там? Позор? Заточение в четырёх стенах под присмотром Идага? Брак по расчёту и медленная смерть души?
А потом она посмотрела на Киару. На то, как та стояла — свободно, уверенно. Как она спорила с Нами — на равных, без страха и подобострастия. Как её глаза горели живым огнём, а не гаваардским ледяным блеском.
И она вспомнила то чувство, что испытала, когда Нами принял её поправку к коду. Чувство, что её ум что-то значит. Что она — не вещь, не сосуд для приданого, а человек, чьи знания имеют ценность.
Здесь, в этой суровой пустыне, она впервые за долгие годы почувствовала, что дышит полной грудью. Что её будущее, каким бы страшным оно ни было, — это её выбор. Её ответственность. А не приговор, вынесенный кем-то другим.
Она подняла голову. Голос её, сначала тихий, набрал силу, отливаясь металлом решимости.
— Я остаюсь.