Код Ордела

Она запрыгнула ему на спину, как делала это в детстве с отцом, вот только теперь она не играла. Обвила ногами его талию, одной рукой вцепилась в воротник комбинезона, другой в коротко стриженные волосы, стараясь дотянуться до лица, до глаз.

— Сволочь! — Гарн взревел от неожиданности и ярости. Он был сильнее, опытнее, но момент внезапности и нелепость атаки сработали. Он закачался, пытаясь сбросить с себя эту внезапную ношу. Его руки потянулись назад, чтобы схватить её, но Агес впивалась в него, как клещ, пока её пальцы искали уязвимые места на шее.

— Держи её, чёрт! — крикнул Малк, но сам не мог помочь, пытаясь прицелиться в мелькающую фигуру лисы.

Гарн, наконец, нашёл точку опоры. С силой, от которой у Агес захватило дух, он рванулся вперёд и резко прогнулся, пытаясь перебросить её через себя. Агес почувствовала, как теряет хватку. Мир перевернулся, и она полетела вниз на горячий песок.

В тот самый миг, когда её тело оторвалось от спины Гарна, раздалось короткое, сухое *ш-вум!* — характерный звук ордельского импульсного карабина на низкой мощности.

Гарн вздрогнул всем телом. Сгусток энергии не пробил броню на спине, но передал чудовищный кинетический удар. Он споткнулся, сделал шаг вперёд, и в этот момент вторая пуля, выпущенная уже с ближней дистанции, угодила ему в незащищённое броней место, прямо под коленную чашечку, куда сходились пластины.

Раздался негромкий, отчётливый хруст. Гарн рухнул с коротким, обрывающимся стоном. Его нога неестественно выгнулась.

Из ночной тени, из-за гребня ближайшей дюны, выросла фигура в тёмной маскировочной броне. Фиолетовые глаза в прорези шлема горели холодным адским огнём, в котором не было ни капли милосердия. Нами опустил карабин, увидев, что цель обездвижена. Его взгляд метнулся к Агес, которая, лежала на песке, откашливаясь.

— Агес! — Его голос, прорвавшийся сквозь фильтр шлема, был полон такого облегчения и такой немой ярости, что её сердце сжалось.

Она хотела ответить, но в этот момент Малк, забыв о Зори, с диким воплем поднял пистолет, целясь в Нами.

Выстрела не последовало.

Огненно-рыжая молния снова метнулась вперёд. На этот раз цель была выше. Зори в прыжке вцепилась Малку в руку с оружием. Костяной хруст смешался с его воплем. Пистолет упал на песок. Лиса, не отпуская, потянула, валя его на землю, её мощное тело пригнуло наёмника, её рычание обещало разорвать горло.

— Взять его живым! — крикнул Нами, но это была команда уже подбегавшим с флангов бойцам его группы. — Обоих живыми!

Агес, наконец, поднялась на колени. Вокруг уже сновали тёмные фигуры. Кел и Амиг обезвреживали истекающего кровью Малка, оттаскивая от него Зори, которая, рыча, нехотя отпустила добычу, но не отходила, её горящий взгляд был устремлён на Гарна. Зенн и близнецы уже скручивали того, накладывая жгут на раздробленную ногу. Лиро бросился к Агес.

— Ранена? Ушибы? — его голос был профессионально-спокойным, но глаза быстро сканировали её с головы до ног.

— Нет... я... — Агес попыталась встать, но ноги подкосились. Шок и адреналин начали отступать, оставляя после себя дрожь и полную опустошённость.

И тут к ней подошёл Нами. Он скинул шлем. Его лицо было бледным, в глазах бушевала буря. Он не сказал ни слова. Просто опустился перед ней на песок, обхватил её голову руками и прижал к своей груди так крепко, что стало больно. Она почувствовала, как дрожат его руки, как бешено бьётся его сердце.

— Три... два... один... — прошептал он ей в волосы.

За его спиной, в серебристом свете лун, Зори, наконец, успокоилась. Она подошла к ним, ткнулась мокрым носом в плечо Агес, а потом в руку Нами, издав тихое, одобрительное урчание. Её мех был взъерошен, в уголке пасти алела чужая кровь. Она спасла их. Или они спасли её? В этой пустыне, казалось, уже невозможно было понять, кто кого защищает.

— Мама... — вспомнила вдруг Агес, отрываясь от Нами. — Идаг... он сказал, что у него мама...

Нами лицо стало каменным. Он кивнул.

— Мы знаем. Твой сигнал дал нам время. Отец уже отправил группу на условленные координаты в башне Ганнис. Если Идаг там... он никуда не денется. А твоя мать... — он сжал её руку. — Мы её найдем. Я обещаю.

Он помог ей встать. Вокруг уже заканчивали работу. Двух обездвиженных, обезболенных наёмников грузили на складные носилки. Зори, получив похвалу и почёсывание за ухом от Нами, недоверчиво обнюхала пленников и, видимо, решив, что угроза миновала, повернулась и бесшумно растворилась в ночи, по-видимому, спеша обратно к своему логову и лисятам.

Нами обнял Агес за плечи, глядя на огни Ордела, теперь такие близкие и такие защищённые.

— Всё кончено, — сказал он тихо. — Пора домой.

Агес кивнула, прислонившись к нему.

* * *

— Агес! Милая! Пора вставать.

Её пробудило почти забытое за годы разлуки лёгкое, как дуновение, прикосновение, но такое родное, что сердце сжалось ещё до того, как открылись глаза.

Нежные пальцы, осторожно отодвигали прядь волос с её лба. Затем мягкая и прохладная ладонь легла на щёку, чуть шершавая от тонких прожилок, но бесконечно родная.

Агес замерла, не в силах открыть глаза, боясь, что это сон. Но запах развеял все сомнения. Тот самый тонкий, едва уловимый аромат гаваардского мыла с ноткой горного чая, который мама всегда предпочитала самым изысканным парфюмам.

Она открыла глаза.

Свет в их спальне был приглушённым. И в этом свете, сидя на краю кровати, склонившись над ней, была Лерамина.

Самая настоящая. На ней было простое платье из мягкой серой ткани, а тёмные волосы, обычно уложенные в строгую гаваардскую причёску, были распущены по плечам, слегка вьющиеся и, как показалось Агес, с большей, чем раньше, сединой у висков. Её лицо слегка округлилось, возле глаз добавилось морщин. Но в них сейчас светилось столько бездонной нежности и облегчения, что у Агес перехватило дыхание.

— Мама... — это слово вырвалось шёпотом, хриплым от сна и сдавленного кома в горле.

— Агес, — голос Лерамины звучал так же тихо, но в нём слышалось лёгкое дрожание, которое она, видимо, изо всех сил старалась сдержать. — Моя девочка. Моя отважная, безумная девочка.

Агес не нашла сил ответить. Она просто приподнялась и уткнулась лицом в материно плечо, в знакомую складку платья, впитавшую в себя запахи долгого и страшного пути. Руки сами обвились вокруг ее шеи. Лерамина обняла её в ответ, крепко, по-гаваардски сдержанно, но Агес почувствовала, как дрожат её пальцы, впиваясь в ткань её ночной рубашки.