Страница 4 из 6
— Превышены гравитационные пределы! Превышены гравитационные пределы! — предупредил голос «Мщения» тревожной интонацией — еще одно явление, с которым Спангенберг никогда не сталкивался.
— «Мщение», подними порог предупреждения на двадцать процентов, — приказал Брим, возвращая корабль на курс.
— Это позволит совершать маневры, превышающие предел прочности силового набора корпуса, — возразил корабль.
— Принято, — буркнул Брим, закладывая дикий вираж, от которого звездное небо впереди превратилось в кружащийся одномерный диск из концентрических кругов. — И раз уж на то пошло, отключи все предупреждения по мощности тяги в обеих системах. Не хочу их слышать.
— Сделано, — подтвердило «Мщение».
Бешеная свистопляска внезапно прекратилась, но лишь для того, чтобы возобновиться в другую сторону. Брим тестировал полетные системы по всем осям почти десять циклов, пока не убедился, что полностью подчинил себе управление. К этому времени скорость «Мщения» значительно возросла, и планета Хефдон стала отчетливо видна на фоне огромного, колышущегося диска своей звезды — Гиммаса. Одновременно нарастала и яростная гравитационная турбулентность, которая швыряла корабль, словно крысу в зубах терьера.
— Центр связи КА’ППА: соедините меня с «Авалон Сити», — приказал Брим.
— «Авалон Сити» на связи, — вскоре протрещал голос сквозь волны помех. — Вам приказано немедленно отвернуть. Звезда Гиммас вот-вот схлопнется. Повторяю: немедленно уходите с курса!
— Отставить, — рыкнул Брим. — Это звездный крейсер К.И.Ф. «Мщение»; мы идем за вами.
— К.И.Ф. «Мщение», вам приказано немедленно отвернуть! — повторил голос с возмущенной интонацией, которая была ясна даже сквозь быстро нарастающие помехи.
— Закст подери! — прорычал Брим, сражаясь с управлением. — Бросьте этот драматизм и докладывайте обстановку. Мы идем, чтобы снять вас.
— Кто это вообще говорит? — потребовал голос. — Представьтесь!
— Моя фамилия Брим, звездный бродяга. Вилф Брим. И если вы намерены создавать мне проблемы, лучше немедленно тащите Онрада к этой гребаной связи!
— Императора?
— Да, нашего упрямого императора! Если надеетесь еще когда-нибудь увидеть Авалон, тащите старика к рупору, живо! И пока суть да дело, запустите приводной маяк, чтобы я мог на вас навестись.
Последовали долгие мгновения относительной тишины. «Мщение» с боем прорывалось сквозь череду гравитационных валов, которые затуманивали обзор снаружи, словно гигантские океанские волны. Наконец связь КА’ППА снова ожила.
— Брим, ты, клятый безумец! — пророкотал глубокий голос сквозь треск статики. — Не знаю, как ты там оказался, но это точно ты, потому что любой другой в известной вселенной имел бы достаточно здравого смысла, чтобы на полной скорости драпать в противоположную сторону. А теперь разворачивайся и убирайся отсюда, пока еще можешь, иначе ты погубишь всех на своем закстовом корабле! Это имперский приказ!
— Прошу прощения, ваше величество, — бросил Брим, уводя «Мщение» от столкновения с огромным астероидом, возникшим из ниоткуда. — Кажется, я вас плохо слышу. А теперь, при всем моем уважении, не тратьте наше время, я иду за вами. Опишите место крушения и помогите мне рассчитать лучший вектор сближения.
Из подслушанного разговора Спангенбергу стало ясно, что рулевому «Авалон Сити» удалось совершить аварийную посадку прямо на заброшенной базе Гиммас-Хефдон. Яхта замерла возле старых Эорианских звездных верфей, под прикрытием полуразрушенного ангара. Обломки были временно защищены от прямого воздействия агонизирующего Гиммаса, так как находились на ночной стороне планеты; однако естественное вращение Хефдона лишило бы их этого убежища менее чем через метацикл.
К тому времени как они переключились с гипердвигателя на три мощных гравитационных двигателя корабля, Брим уже вел «Мщение» сквозь такой яростный энергетический шторм, о каких Спангенберг слышал только от старых рулевых на банкетах по случаю их выхода на пенсию. Палубу подбрасывало, когда ошметки, сорванные с краев планетарной коры, с диким грохотом бились о корпус. На несколько циклов тряска утихла, когда они вошли в тень Хефдона, но возобновилась с новой силой, едва первые следы обезумевшей атмосферы планеты начали наносить удары по кораблю. С этого момента условия снаружи ухудшались с пугающей скоростью. Вскоре их уже швыряло сквозь завихрения иссиня-черных штормов, а гигантские дуги молний вспыхивали в светящихся бурлящих облаках, которые неслись им навстречу быстрее, чем разум Спангенберга мог это осознать. Гравидвигатели надрывно ревели, а силовой набор корпуса протестовал противными скрипами и содроганиями.
Несмотря на всё это, Брим пилотировал с таким спокойным авторитетом, будто он был выходцем из какой-то другой эпохи — той, которую Спангенберг не мог даже вообразить. Старик чувствовал корабль кожей. Простая симуляция не продержалась бы в таком космическом водовороте и мгновения; малейшее отклонение от идеала даже на секунду неминуемо привело бы к катастрофе.
— Шеф Раймер, — скомандовал Брим, не оборачиваясь, — велите своей лучшей абордажной группе спускаться к главному люку. Передайте: будем у обломков через двенадцать циклов.
— Есть, адмирал, — отозвался Раймер и занялся своей консолью.
Теперь они снижались в облаках под непрекращающейся канонадой мощнейших вспышек молний, сопровождаемых громовыми разрядами такой силы, что у Спангенберга закладывало уши даже сквозь бронированные борта звездолета. Внезапно по кораблю пришелся страшный, лязгающий удар, заставивший содрогнуться каждую плиту и каждый шпангоут.
— Удар в районе сто тридцать девятого шпангоута! — закричало «Мщение».
Вздрогнув, Спангенберг оглядел мостик и заметил, как Брим отчаянно борется с управлением.
— Что случилось? — в ужасе выпалил он.
— Она не слушается руля! — выдохнул Брим сквозь стиснутые зубы. — Похоже, выбило привод рулевой машины