Страница 76 из 86
Глава 30. Дератизация
(От лица Павла Фирсова)
Взмыленная мышка, тяжело дыша, рухнула мне на грудь и сопела в шею. Моё дыхание тоже больше походило на одышку. Погладил её волосы, нежную кожу на обнаженной спине, и обнял двумя руками. Алиса мягко соскользнула с меня, легла на мое плечо, обняла талию и тихонько мурлыкнула. Кажется, после выходных на полигоне, мы сблизились ещё сильнее. А на работе всё сложнее было играть безразличие.
Тем больше меня радовали такие моменты, как сейчас, когда она полностью отдавалась собственным желаниям, становилась самой собой. Нежной, открытой, искренней. При этом, вытворяла такие фертеля, что у меня каждый раз шифер сносило к хренам.
– Minä rakastan teitä*, – тихо сорвалось с губ. Почему-то на финском.
(*Я люблю тебя, – фин.)
Алиса приподнялась, улыбнулась. Поцеловала меня в губы, долго, чувственно, и потом, как она любит это делать, потерлась носиком.
– Я тоже, Паш. Я тоже тебя люблю.
Кукуха улетела окончательно, оставив после себя пустой домик. Мышка ласково смотрела на меня своими блестящими глазами, а я чувствовал, как изнутри заполняюсь жизнью. Как становится тепло, радостно от того, что говорит мне эта женщина, отвечает взаимностью, не раздумывая, от того, как смотрит, прикасается. Черт, да просто от осознания, что эта женщина моя. Моя!
Поцеловал её, крепче прижал к себе и упивался её ароматом, теплом, лаской. Она, как маленький котенок, урчала и довольно хихикала в моих руках. А потом меня вдруг прострелило. Я же сказал на финском… Откуда она…?
– Подожди… А давно ты знаешь финский? – спросил её, чуть отстраняясь.
– Нет, не очень. Начала учить после первой встречи с инвесторами. Раз уж мы с финнами работаем. А что? Удивлён?
– Немного. Ты не говорила.
– Ты тоже не все мне говоришь, – мышка загадочно улыбнулась.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну например, о чем ты говорил с тем рыжим инвестором в ресторане? Я поняла только урывками. Даже с моими способностями к языкам, нереально за такой срок овладеть финским в совершенстве.
Я недовольно закряхтел, вспоминая рожу этого козла и то, что он говорил мне.
– Пааааш, – трясла меня мышка. – Расскажи.
Она закусила нижнюю губу, как ребенок, и ждала от меня ответа. Ладно, мышка. Сыграем по моим правилам.
– Расскажу, – ответил ей, улыбаясь уголком рта. – Если ты мне расскажешь про тройничок.
– Про чтооо? – искренне опешила она.
Таких больших глаз я не видел за свою жизнь ни разу.
– Тройничок. В Ромкином клубе. С Надей и каким-то парнем.
– О, господи! – заскулила Алиса, закрыла руками лицо и бухнулась в подушку. – Как стыдно…
– Ээй, – улыбаясь, потрепал её плечо, убрал волосы за ухо. – Все нормально.
– Откуда ты знаешь? – спросила она так же в подушку, а я видел, как розовеет видимая часть её лица.
– Ромка рассказал.
– А он то откуда…? Ну конечно, Надька. Убью её!
– Не за что. Надя не виновата. Он, вроде как, сам все видел.
Резко подняв голову, она уставилась на меня полными шока глазами. Зависла на несколько секунд, потом её милое личико исказила гримаса боли.
– Нееет… Какой ужас! – и она снова плюхнулась в подушку носом.
– Если тебя это успокоит, интересовала его в тот момент не ты.
– Не успокаивает.
– Эй. В этом нет ничего ужасного. Просто опыт. Пусть и немного специфический.
Она, наконец, подняла голову, посмотрела на меня как будто виновато и с надеждой.
– Ты не считаешь меня… ну не знаю… Падшей женщиной?
Я рассмеялся, прижал крепче к себе это смущенное до бордового цвета создание.
– Нет, не считаю. И знаешь, если бы не этот случай, я, возможно, так и не разглядел бы тебя по-настоящему. А когда Ромка пришёл в офис и сказал, что это ты…
Алиса вдруг прищурилась, шлепнула меня по груди ладошкой и прошипела:
– Это когда он ещё вопросы мне всякие задавал идиотские? Французом притворялся?
Смеясь, кивнул ей. А мышка, кажется, потихоньку расслаблялась, но все еще продолжала бухтеть:
– Вот вы… Жуки! Оба! И ты столько времени издевался надо мной.
– Лисова! Кто еще над кем издевался. Знаешь ли, совсем нелегко работать, когда рядом с тобой вертится такая вот… сюрпризница.
– Ооо, я догадываюсь, – она хихикала, окончательно отпуская стеснение.
– Так что тебя сподвигло? Это первый раз был?
– Первый. И единственный, – потом снова замялась, принялась теребить пальцами наволочку. – Надя помогала мне… ну… Раздвинуть границы. Потому что… Вот черт!
Личико мышки снова ткнулось в подушку. Опять засмущалась и начала густо розоветь.
– Потому что «что»? – спросил её, чуть потянув на себя и вынуждая подняться.
– Потому что… – она посмотрела на меня. Взгляд стал решительнее. – Потому что вы, Павел Борисович, бесстыжий человек. Снились мне нахально каждую ночь и домогались своими этими руками.
– Вот этими? – поднял ладони и повертел перед её лицом.
– Этими, этими.
– Снился, значит… – провёл рукой от плеча вниз по спине.
– Каждую ночь, как на дежурство.
Ухватился всей пятерней за её ягодицу, придвинул к себе. Выходит, мы оба, как два кота, ходили, облизываясь на сметанку, и не решались попробовать из-за каких-то идиотских причин. Ну сейчас то я этой сметанки наемся вдоволь.
– Пааш, – позвала мышка.
– Что?
– Я рассказала. Теперь твоя очередь. Про финнов.
Вот черт. Совершенно не хотелось передавать ей детали того разговора. Хотя… После всех откровений этого утра, почему бы и нет.
– Этот… человек… Пожелал пообщаться с тобой поближе. После ресторана.
– Это я как раз поняла. Что ты ему ответил?
– Ответил, что правила компании не допускают каких-либо неуставных отношений между сотрудниками. Он сказал, что на меня не работает…
– А дальше я поняла, – она широко улыбнулась. – Не было ведь никаких дел в офисе после этого? Ты просто хотел меня увезти оттуда?
Я кивнул ей, только сейчас признаваясь в этом самому себе. В том, что ревновал её тогда до боли в мышцах, до ломоты в костях. В том, что запросто втащил бы этому рыжему таракану по его усатой морде, если бы он позволил себе увести куда-то мою мышку.
Алиса довольно ластилась, гладила моё лицо и целовала подбородок. Карты вскрыты. Мы выложили друг другу всё, как на духу. Не оставили ни одной тайны. Раскрылись полностью, не опасаясь никого и ничего. Хотя… Про то сообщение с неизвестного номера я не говорил ей ничего. Вспомнил о нём так не к месту и настроение снова упало.