Страница 66 из 86
Глава 26. Wind of change
(От лица Алисы)
В комнате было жарко. Первые, робкие лучи солнца выглянули из-за крыш соседних домов и успели сквозь панорамные окна нагреть помещение, превратив его в финскую сауну. Еще до того, как открыть глаза, повернулась лицом в подушку и дернулась, ощутив знакомый запах. Кирпичик за кирпичиком события вчерашней ночи выстраивались в мозгу, восполняя картину.
Я тихонько перевернулась на спину и посмотрела на спящего рядом со мной мужчину. Спокойное, ровное дыхание, расслабленное лицо и по-мальчишечьи взъерошенные волосы. Он совершенно не был похож на того Фирсова, которого я привыкла видеть каждый день в офисе. Таким он был в клубе в компании Романа, когда туда же пригласили меня и Надю. На конной прогулке, читая мне лекцию про лошадиные масти. На берегу реки, ночью, когда рассказывал о своей жизни. И вчера…
– Доброе утро, – промурчал он вдруг, приоткрыл веки и посмотрел на меня своими темными глазами.
– Господи! Напугал! – от неожиданности я вздрогнула и закрыла руками лицо. – Я думала, ты спишь.
– Я и спал. Пока ты не начала меня разглядывать, – он со смешком перевернулся на живот, пока я медленно заливалась румянцем, одной рукой придвинул меня ближе к себе и потерся носом о мою прикрытую простыней грудь. – Как спалось?
Убрав руки от лица, я, наконец, осмелилась взглянуть в его улыбающиеся глаза.
– Отлично. И тебе доброе утро.
Фирсов улыбнулся шире, подтянулся на локтях и мягко, мимолетно поцеловал меня в губы. Провёл рукой по щеке и поцелуй стал крепче.
События прошедшей ночи все больше обретали четкие очертания. Как будто желая удостовериться, что я не страдаю галлюцинациями, снова выводила пальцами дорожки по волосам Павла, опуская руки на плечи и грудь. Он довольно заурчал, чмокнул меня в шею.
– Предлагаю прерваться на завтрак и снова вернуться сюда, – его губы коснулись кожи за ухом, и я хихикнула. – Как на это смотришь?
– А домой я когда поеду?
– Ну явно не сегодня, – он выгнул брови. – Я вчера говорил серьёзно. Ты остаешься здесь минимум до понедельника. Или имеешь что-то против?
Павел состроил нарочито обиженную рожицу, сощурил глаза и поджал губы. Я рассмеялась.
– Мне даже переодеться не во что.
– Если в этом вся проблема, то это не проблема, – он сел на кровати, натянул домашние штаны и направился к выходу из спальни, по пути открывая дверь шкафа-купе. – Выбирай любую. Думаю, что-нибудь должно подойти.
С ехидной улыбкой он вышел, оставив меня наедине с моими мыслями и парой десятков своих рубашек, висящих на вешалках в шкафу. Я провела по каждой пальцами, остановилась на одной из тех кипенно-белых рубашек, что сводили меня с ума все эти недели. Сняла её с вешалки и не спеша надела. Ткань приятно скользила по коже. Оставив верхние пуговицы расстегнутыми, застегнула остальные и закрыла шкаф. В зеркальной дверце разглядела своё отражение. Вчерашние аккуратные локоны превратились в лохматую копну. Глаза блестели, щеки раскрасил румянец, а грудь немного просвечивала через рубашку, которая едва прикрывала попку. Я улыбнулась самой себе, понимая, что в таком виде выгляжу нереально сексуальной.
С кухни доносились шорохи. Павел, по-видимому, изобретал для нас завтрак, чем здорово меня заинтриговал. Если он ещё и готовит…
Я остановилась в дверях, наблюдая. И вскоре, сама стала объектом наблюдения. Мужчина рассмотрел меня с головы до ног, довольно улыбнулся.
– Проходи, поможешь.
Удобно устроившись у кухонного острова, я нарезала сыр, бросая и ловя на себе заинтересованные взгляды. Притом, что Фирсов явно не часто готовил сам, смотрелся он на кухне весьма гармонично.
– Не думала, что ты умеешь готовить.
– Почему? – он прямо посмотрел на меня, и я смутилась.
– Ты сам говорил, что родился с золотой ложкой во рту…
Я поздно спохватилась, что могла обидеть его этим вопросом, но Павел только усмехнулся.
– Ну… В студенческой общаге поваров нет. Настрополился. Да и люблю иногда сделать что-то сам. А уж яичницу пожарить много ума не надо.
– Хорошо смотришься со сковородкой, – улыбнулась я. – Так будет яичница?
– Яйца Бенедикт, – с важным видом сказал Фирсов, перекинул полотенце через руку и, убрав обратно в шкаф сковородку, деловито водрузил на плиту кастрюлю.
Он болтал со мной о ерунде все время завтрака, игриво улыбался, пряча смущение за этой улыбкой. Да, не для меня одной вся эта ситуация была хоть и желанной, но все же неловкой. Слишком быстро мы от статуса начальника и подчиненной перешли к статусу…
А к какому статусу мы перешли? Видимо, отсюда и неловкость, что ни один из нас этого не знал. И что будет дальше, теперь тоже не понятно. Одно было ясно точно – как прежде уже не будет. Сосуществовать в одной вселенной и делать вид, что ничего не изменилось, ни я, ни он больше не сможем.
Из задумчивости меня вырвало тёплое дыхание, обжегшее шею, и ладони Фирсова, сминающие ткань своей же рубашки, надетой на мне. Всего несколько дней назад, так же, со спины меня обнимал Серёжа. Тогда я не чувствовала ровным счетом ничего. А сейчас…
Шумно выдыхая, я наклонила голову набок, давая лучший доступ к своей шее. Я сейчас была не властна над собой. Если бы эти руки, обхватившие талию, не держали меня, растеклась бы лужицей по полу. Вероятно, чтобы не свалиться от переполнявшего возбуждения, вцепилась в руки Павла. Он развернул меня к себе лицом, по-хозяйски поцеловал в губы и опустил руки ниже вдоль моих бедер к ногам. Зацепил край рубашки и медленно, касаясь кожи, потянул ткань выше. Не встретив на пути сопротивления в виде хоть какого-то белья, он рыкнул, подхватил меня за бедра и поднял вверх. Я тут же закрутила вокруг него ноги, чувствуя острую потребность в нём прямо сейчас. Он в нетерпении сжимал мои ягодицы и, целуя губы, нес меня обратно в спальню…
– Как так вышло, что ты жил в общаге? – спросила я, лежа спиной в теплых объятиях и поглаживая предплечье Павла. – Ты разве учился не здесь?
Он чуть ослабил хватку, и я смогла повернуться к нему лицом.
– Сначала, здесь…
– Дай угадаю. Хотел доказать отцу, что сам всего добьешься? Без его помощи?
Фирсов усмехнулся.
– И да, и нет. В первую очередь – себе самому доказать хотел.
– Мне-то не рассказывай, – я улыбнулась. Павел улыбнулся в ответ. – А потом?
– Что «потом»?
– Ты сказал, что сначала учился здесь. А потом?
Улыбка с его лица немного сползла. Он вдохнул и отвел глаза.
– Потом перевелся. Последние два года доучивался в Хельсинки.