Страница 83 из 114
Ева с ответом медлит, раздумывает, судя по всему, а затем вдруг сообщает:
– Я бы не сказала, что твоё психическое состояние во многом похоже на психическое состояние Августа, Ника. Говоря простыми словами, вы довольно разные.
– Надо же, – я, правда, удивилась, – не ожидала от вас такого ответа.
– Пойми меня правильно, – вновь выдержав паузу, произносит Ева, – но у меня складывается впечатление, что один из вас был честен во всём от начала и до самого конца, в то время, когда другой… изначально – паталогический лжец.
***
Прошлое
– Почему так смотришь на меня? – не в силах сдерживать улыбку, повернулась к Августу.
Он как обычно сидел в своём любимом кресле, завтракал какой-то сладкой тягучей ерундой, о происхождении которой мне даже знать не хотелось, и скользил по моему завёрнутому в полотенце телу откровенно оценивающим взглядом.
– Я не в первый раз на тебя так смотрю, в чём проблемы вообще? – скривился, отправляя в рот очередную ложку тягучей субстанции. – Мне нравится твоё тело, разве для тебя это секрет? – промямлил с набитым ртом.
– Нет, – слегка смутившись, ответила, усаживаясь перед зеркалом и вооружаясь расчёской, – но… Ай, ладно, забудь.
– В смысле: «ладно, забудь»? – протянул возмущённо. – Я жду продолжения, Рони. Будь умницей, – не играй с моим терпением. Иначе всё содержимое этой тарелки окажется на твоей голове, и плевать мне, что ты только что из душа.
Тяжело вздохнула, отложила расчёску в сторону и повернулась к Августу лицом.
– Продолжай. Я всё ещё жду-у-у… – протянул, отправляя в рот очередную ложку «гадости».
– Ну… просто… не знаю. Вот даже сейчас ты смотришь на меня так, словно…
– Словно, – «что»?
– Словно… не просто рассматриваешь, а… любуешься. Боже, бред… Прости, это какой-то бред, – в конец смутилась и поспешила отвернуться обратно к зеркалу.
– Тебе не нравится это? – прозвучал вполне серьёзный голос Августа, и у меня сердце подскочило до самого горла. Вдруг накрыло волнением, таким, – трепетным, когда больше хочется услышать ответ от него, чем сказать его самой.
Но Август молча выжидал.
– Это глупо. Во мне нет ничего такого, чем можно любоваться, – лучшее, что нашлась сказать, чтобы хоть как-то сгладить неловкую ситуацию, которая по моей же вине и возникла. Нужно было помалкивать.
Я смотрела в пол, пока Август выдерживал напряжённую паузу. Затем прочистил горло, и раздались его неспешные шаги по полу.
– Август, я… – Но договорить я не успела. Осеклась на полуслове, потому как внезапно почувствовала, как липкое, сладкое и, ко всему прочему, тёплое содержимое тарелки Августа растекается по моей голове, стекает по волосам, капает с кончика носа и подбородка. Клянусь, я даже звука из себя выдавить не могла… Я просто оцепенела, пока вся эта сладкая гадость превращала меня в гадкого утёнка, а Август стоял рядом и так звонко, так весело смеялся, что даже злиться на него вмиг перехотелось.
– Мне не понравился твой ответ, – сообщил, трясясь от смеха. – Теперь ты задолжала мне завтрак, Рони. Выглядишь, кстати, дерьмово. Боюсь, снова придётся тащиться в душ.
Его смех не утихал ни на секунду, и пусть злиться на него не хотелось, хотелось другого… хотелось мести! Хотелось измазать его всего в этой липкой жиже так же, как он сделал это со мной.
– Тебе конец! – огласила я, вскочив на ноги, а секунду спустя уже прижимала Августа к себе и всеми силами пыталась измазать его лицо тем, что стекало с моих волос! – Вот тебе и завтрак! Вкусно? О-о-о, можешь не благодарить! Кушай на здоровье! Стой, это что… расплавленный зефир?
– Имеешь что-то против?
Он повалил меня на кровать, пока я пыталась удержать его в захвате, цепляясь руками за шею, перевернул меня на бок и принялся нещадно щекотать.
– Не-е-ет, пожалуйста-а-а… прекрати! Август, прекрати-и-и-и, умоляю-ю-ю-ю! – выдавливала из себя сквозь смех, извиваясь на кровати в попытках вырваться из его объятий.
– О, только посмотрите, кто это у нас тут щекотки боится? – продолжал издеваться Август. – Мисс-я-унылая-какашка? Да, правда, что ли?
– Хватит, Август… Прекрати-и-и… Хватит, пожалуйста, – содрогаясь от смеха, умоляла я, извивалась на кровати и всяческими способами пыталась сползти на пол, но Август не отпускал, – продолжал меня щекотать, довольно посмеиваясь…
…пока полотенце, в которое я была завёрнута после душа, окончательно с меня не слетело.
Смех Августа вмиг стих.
Так же, как и я прекратила смеяться.
Щёки залил румянец, дыхание застыло на вдохе, а взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, что могло оказаться спасательным кругом в огромном океане стыда.
– Отпусти, – промямлила, глядя куда угодно, только не на Августа.
Но он не отпускал, прижимал меня лопатками к кровати, нависал сверху и упрямо смотрел в лицо, – что я всеми силами пыталась игнорировать.
– Август, мне неловко, – нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. – Отпусти.
– Почему? – прошептал.
– Почему? Потому что на мне ничего нет, – лицо всё сильнее горело от смущения и стыда, и пусть Август наверняка и раньше видел меня раздетой, но не так как тогда, – не прижимаясь ко мне, не держа меня в объятиях.
В чёрных глазах заиграли чёртики, а губы дрогнули в самодовольной ухмылке:
– Глупая, – произнёс, глядя в глаза и ни на сантиметр ниже, – если бы я хотел тобой воспользоваться, то сделал бы это ещё ночью. Хотя… при свете дня это может быть даже интересней.
Внутри всё задрожало, кожа покрылась мурашками, а внизу живота так неправильно заныло, что перед самой собой стало вдвойне стыдно. Всё, как и раньше… Всё, как и тогда, когда руки Августа касались моего тела… Это было ни с чем не сравнимо. Даже от взгляда его внутри меня зарождался настоящий тайфун ощущений, а стоило ладоням коснуться кожи и ощущения троекратно усиливались. Он творил со мной невероятное.
Хотела ли я его?.. Хотела так, как никогда не хотела ни одного мужчину, ведь только Август умел творить нечто невообразимое не только с моим телом, но и с моим разумом. В такие моменты, как тот, я забывала обо всём; прошлое теряло значение, шрамы на теле прекращали существовать… Я чувствовала себя
нормальной
! А для меня «нормальная», то же самое, что для нормальной – «само совершенство»!