Долина падающих птиц

Глава 25

** ** **

– Зачем ты меня привёз сюда, Август? – Ноги замерли, как в землю вкопанные, кровь зациркулировала в ушах, в висках застучало, и тошнота подкатила к горлу при одном только взгляде на груду старых прогнивших досок, что спустя годы лишь отдалённо напоминали некогда сколоченный домик на дереве.

– Вообще-то за рулём была ты, – усмехнувшись, легкомысленно отозвался Август и толкнул меня в спину. – Давай, подойти поближе. Сколько лет ты здесь не была?

Казалось, что ещё чуть-чуть, и я потеряю сознание. В глазах становилось темно, голова кружилась…

– За что ты так со мной? – выдавила из себя тихим скрипучим голосом, отвернулась в сторону и опустилась на траву, так как ноги меня с трудом держали.

– Ты знала, куда мы едем. Поняла это на развилке, разве нет? – усмехнулся, бродя из стороны в сторону.

– Ты не позволил развернуть машину, – сглотнула горький ком в горле, и принялась массировать виски подушечками пальцев, надеясь, что это поможет хоть немного унять звон в голове.

– Рано, или поздно тебе пришлось бы сюда вернуться, Рони, – Август присел передо мной, взял мою ладонь в свою и с такой теплотой заглянул в глаза, что злость на него тут же начала отступать. – Я привёз тебя сюда не для того, чтобы помучить.

– Тогда для чего? – прошептала.

– Для того чтобы ты смогла отпустить

его

. Давно пора,

ласточка

.

– Нет… Нет-нет, – в отчаянии затрясла головой. – Не называй меня так. Не смей!

– Почему же? – без капли издёвки, ласково продолжал Август. – Тебе идёт это прозвище.

Ласточка.

– Не смей, я сказала! Не смей! НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! – Я сорвалась на крик и громкий плач, а уже спустя миг оказалась в тёплых объятиях Августа. Он гладил меня по спине, волосам и уверенно шептал на ухо:

– Это ради тебя же, Рони. Поверь мне. В этот раз поверь. Просто сделай, как я прошу, это не приказ и не условие, просто выполни мою просьбу, взгляни в глаза страху и тогда, вот увидишь, тебе наконец станет легче. Я с тобой. Теперь по-настоящему – здесь, в этом месте, не во сне, я с тобой. Это шанс, Рони. Прости его и отпусти. Не ради него, а ради себя.

Во снах в это место было не страшно возвращаться. Ведь оно было не таким реальным, как в действительности, и там всегда был Август. Во снах это место компенсировало мне утрату всей моей жизни мальчиком с голубыми глазами, что сумел притупить боль от потери и защитить от жестокой реальности. Во снах это место было особенным, волшебным. В действительности же это место… было местом смерти моего отца. Он повесился на одной из веток дерева, на котором когда-то давно был построен наш с ним маленький деревянный домик.

Всё происходило, как в тумане. Мне было настолько плохо, настолько больно от нахлынувших воспоминаний, что время утратило значение, вся моя жизнь, мои проблемы и трудности утратили значение, – была лишь я, домик на дереве и улыбающиеся лицо отца перед глазами. А ещё был Август. Который, не говоря ни слова, продолжал обнимать меня, позволяя выплакаться, позволяя выпустить наружу всю боль, что копилась внутри меня годами. Я была благодарна ему за это, ведь в тот раз в его глазах не было укора за то, что он вновь стал жилеткой для моих слёз.

– Эти слёзы были другими, – произнёс он спустя несколько часов, когда мы уже садились в машину. – Надеюсь тебе стало легче.

– Спасибо, – хрипло отозвалась я.

Мне действительно стало легче.

В тот день я больше не задавала вопросов на тему его освобождения, его крыльев, на тему того, сколько у нас осталось времени и что же Август в действительности собирается делать. Для чего было вести меня в памятное место и помогать справиться с болью от воспоминаний, тем самым привязывая меня к себе ещё сильнее, если в действительности он ждал совершенно противоположного.

Я не спрашивал ни о чём.

И пусть я не понимала Августа, как никогда раньше, я знала одно: если Август останется рядом со мной… если он будет рядом со мной таким, как в тот день… большего мне и не надо. Я готова была и дальше висеть над бездной, если Август будет моей соломинкой.

– А теперь в кино, – улыбнулся, стоило завести мотор.

– Нет, Август, не сегодня, пожалуйста, – я была к этому не готова. Мне хотелось домой и никуда больше.

– Кроме нас там никого не будет, Рони, – улыбнулся шире.

– Как это?

– Я выкупил все билеты.

Это было по-настоящему хорошо. Так естественно, словно иначе и быть не может. Лишь мы вдвоём в тёмном зале кинотеатра, без слов и лишних разговоров. Только я и Август, который на протяжении всего фильма держал меня за руку и не забывал отпускать ворчливые реплики касательно сюжета киноленты. Лишь под конец он отпустил меня, сходил за сладкой ватой, сообщил, что пришла пора скрасить унылый поход в кинотеатр чем-нибудь сладеньким, и принялся громко запивать всё это дело Колой.

Я смотрела на него с улыбкой. С немного печальной ностальгической улыбкой, но всё же мне не было грустно, я не чувствовала себя одинокой. И пусть Август говорил, что мы с ним очень похожи – словно одно целое, – в тот день я увидела в нём гораздо больше лучшего, чем видела в себе. Ведь даже зная, что очень скоро наступит день, когда он может лишиться того, к чему так долго стремился, он не утратил силу духа и не отчаивался. Он жил сегодняшним днём так, как не умела этого делать я.

Дома, потушив свет, я легла под одеяло и смотрела на его тёмную фигуру в кресле.

– Август? – позвала шёпотом.

– М?

– Поспи сегодня со мной.

– Хм… ты же знаешь, я не сплю.

– Тогда… просто обними меня и полежи рядом. Можешь?

Август долго не отвечал, но вот кресло опустело, и тёплые руки коснулись тела.

– Ты играешь с огнём, Рони, – прозвучал над ухом его тихий голос.

– Тогда останови меня.

– Не могу… – ответил спустя паузу.

– Почему?

– Ещё не пришло время. Спи.

И я уснула.

***

– Если оценивать поведение Августа с медицинской точки зрения, то оно было достаточно нестабильным, – делится своими умозаключениями Ева, глядя на меня уверенно. – Резкие перепады настроения, проблемы по части самоконтроля, его слова зачастую не соответствовали поступкам, а точка зрения слишком часто менялась. Я бы могла назвать это биполярным расстройством, если бы только не причины, которые он находил в оправдания своим поступкам и скачкам настроения.

– Очень кого-то напоминает, правда? – усмехаюсь, откинувшись на спинку стула. – Уж не меня ли?