Долина падающих птиц

Глава 16

** ** **

– Почему вы называете меня Глорией? – спросила у Филипа, когда в один из визитов, сидя на моей койке, он раздавал карты.

Взглянул на меня из-под тяжёлых бровей, одним взглядом давая понять, что во время игры подобные вопросы неуместны. Но дело в том, что подобные вопросы всегда были неуместны, мне в принципе было запрещено задавать вопросы, но иногда отчаяние достигало той отметки, что становилось уже всё равно. Всё равно на последствия.

– Мне просто интересно, – и я продолжала говорить, испытывая терпение Филипа. – Ведь это… это не моё настоящее имя. Почему – Глория?

– Бери карты, – ответил сухо.

– Почему – Глория?

Наступила пауза такой зловещей тишины, что мороз побежал по коже и внутри всё сжалось. Наверное, тогда мне и стоило остановиться, но… словно маленький дьяволёнок вдруг зашептал в голове, что это может быть моим выходом. Моим выходом из этого дома. Из этой жизни. Из этого ада. Порой я мечтала, чтобы один из порезов нанесённых мне Марго, или действия Филипа по отношению ко мне стали смертельными, последними.

– Ты сегодня разговорчивая, – с предостережением и во взгляде и в голосе произнёс Филип. – Не могу решить: нравится мне это, или нет.

Пришлось прикусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего, и терпеливо выждать, пока Филип примет решение.

Решение оказалось в мою пользу.

– Не я дал тебе это имя, – ответил, подхватив карты, и вновь принялся их тасовать. – Марго тебя так назвала. В детстве… у неё была кукла. Тряпичная. Чем-то похожая на тебя. Такая же бледная и невзрачная, с вечно растрёпанными волосами и большущими глазами. Марго повсюду её с собой таскала. И что только с ней не делала, даже я порой ужасался. Втыкала в неё иголки, булавки, вспарывала, отрывала руки и ноги, затем пришивала их обратно. Она считала это… оригинальными что ли. Ведь больше такой куклы не было ни у кого. Куклу звали Глория и сказать, что она меня раздражала – не сказать ничего. С годами, чем уродливее становилась кукла, тем сильнее она меня бесила. Я не понимал, как Марго может нравиться подобное уродство. – На этом Филип замолчал, принявшись раздавать карты.

– И… что случилось с куклой? – спросила я с осторожностью.

– Что случилось с уродской куклой? – вскинул на меня острый взгляд. – Ничего особенного. Я её выпотрошил и сжёг. После чего пришлось пообещать Марго новую игрушку.

** ** **

С момента допроса прошло два дня. И мне бы очень хотелось сказать, что сравнительно они были тихими и спокойными, но когда рядом был некто вроде Августа, боюсь, что это невозможно. Наша сделка всё ещё имела место быть, о чём Август собственно не забывал напоминать по сто раз на дню, так что мне ничего другого не оставалось кроме как слушаться, и выполнять его бессмысленные, по моему мнению, поручения.

За каких-то несколько недель Август пытался исправить то, что формировалось долгими годами! То, что росло внутри меня, пускало корни и формировало меня, как личность. И не важно какая личность из меня вышла! Факт оставался фактом – Август пытался сделать невозможное.

Но его было не переубедить. И я была способна понять его рвение, поэтому и бросила всякие попытки отговорить от задуманного. Свобода для Августа имела первостепенное значение, он готов был добиться намеченного любыми целями и всеми доступными ему способами, вот только о вероятности успеха он с каждым днём задумывался всё меньше и меньше… И я начинала бояться того, до чего он может в своём стремлении дойти, ведь как бы не было велико моё желание отпустить его, я всё ещё не могла этого сделать. Я пыталась. Честно пыталась! Но цепь, связавшая нас однажды, была слишком крепка, чтобы одно из звеньев лопнуло по одному лишь моему желанию.

Возможно, я плохо старалась.

Возможно, я слабо этого хотела.

Я могла предотвратить то, что случилось, если бы только понимала, насколько всё серьёзно и как всё далеко зайдёт.

До Дениса я так и не дозвонилась. Решила, что и свой старый кнопочный телефон он тоже успел продать. «Домашний» был давно отключён за неуплату, а наведаться к нему в гости я так и не решалась.

Десятки раз спрашивала у Августа каким способом он смог получить обратно нетбук, и не покалечил ли он Дена, на что Август каждый раз с пренебрежением фыркал и не ленился напомнить, что этот

«Кусок вонючего наркоманского дерьма»

мне не брат и братом никогда не был.

– Займись лучше поиском работы, – командовал, валясь на моей кровати и что-то читая в интернете на моём телефоне.

– А разве не ты должен был мне с этим помочь? – я отвечала ему той же монетой. – Из-за тебя меня снова уволили! И ты вроде бы собирался помочь мне наладить жизнь и ткнуть носом в то, что «нормальные» люди называют счастьем!

– Можешь заткнуться? Я тут думаю вообще-то!

– Нет. Ты пялишься в телефон!

– Но это не мешает мне думать!

Это и стало первым звоночком тому, что второй план Августа летел ко всем чертям. Ещё вчера он силой вытащил меня в бар, где так же силой заставил познакомиться с парнем за стойкой, а сегодня ведёт себя так, словно наплевать на всё готов. Кстати, тот парень – Марат, – взял у меня номер телефона и даже проводил до дома. После чего не секунды не медля я сообщила Августу, что даже дружить не стану с тем, кто, сморозив глупую шутку, способен смеяться с неё всю дорогу до дома. Как вообще таким образом можно произвести впечатление на девушку?

Август мрачнел на глазах. То исчезал куда-то время от времени, то внезапно появлялся. На третий день мы почти не разговаривали, а когда ближе к вечеру я заявила, что собираюсь проведать Дениса, Август вдруг сорвался с места, подлетел ко мне и с яростью в голосе зарычал, что если я удумаю сунуться в тот притон, то больше он меня вытаскивать из дерьма не станет.

– Пусть что угодно там с тобой делают: накачивают, избивают, трахают, – плевать! Главное, чтобы не сдохла! – На этих словах он вновь исчез, оставив со мной доберманов.