Страница 49 из 114
Его ладони коснулись моих мокрых от слёз щёк, и внутри всё задрожало с новой силой. Он был так близко, что можно было рассмотреть каждую чёрточку его лица, его аромат опьянял, а низкий, с лёгкой хрипотцой голос, будоражил и в то же время пугал до гула в ушах и сухости во рту.
– Мотив, – шепнул, едва ощутимо коснувшись губами моей пылающей щеки, и я невольно вздрогнула, с силой зажмурив глаза. – Мотив, Рони? Назови мне мотив. Назови хоть одну причину, по которой мне могло бы быть дело до кого-то вроде той девчонки.
– Я не… Я не знаю, – мне с трудом удавалось говорить, его близость обезоруживала, абсолютно отключала рассудок. – Я лишь хочу знать… правду. Я хочу знать правду, Август.
– М-м… твои слёзы куда вкуснее любого из напитков этого мира, Рони, – голосом, словно ветер шумит в ночи, и провёл кончиком языка по линии челюсти, к подбородку, на котором оставил обжигающий поцелуй.
Голова закружилась, в висках запульсировало, а в ногах появилась такая слабость, словно колени вот-вот подогнуться и ударят по тротуару. И в тот же миг Август обхватил меня за талию, рывком прижав к своей груди, а вторую руку завёл мне за шею с такой властью, словно не отпустит, даже если я закричу на весь сквер и тем самым привлеку к нам внимание людей.
Но как бы не было стыдно признаться, на тот момент меня меньше всего волновало, что подумают о нас прохожие. Да и видят ли они вообще Августа, или я похожа на сумасшедшую, что разговаривает сама с собой и при этом льёт крокодильи слёзы?..
– Задай правильный вопрос, – прошептал требовательно и выжидающе смотрел мне в глаза.
– Это ты убил тех девушек? – севшим голосом.
– Задай правильный вопрос, Рони! Ответ на который действительно важен, – повторил громче, требовательнее и ещё ниже склонился над моим лицом.
– Это ты… Они умерли по твоей вине?
– Ещё попытка! – Ещё ближе, так что почувствовала жар его дыхания на своих губах.
– Ты как-то причастен к тому, что с ними произошло?
– Ещё раз! Последняя попытка, Рони.
Тяжело сглотнула и задала совершенно другой вопрос…
– Им можно было как-то помочь?
Тишина. Секунды становились вечностью, пока Август молча на меня смотрел… а в глазах его уже был написан ответ.
– Нет, – произнёс едва слышно и миг спустя его губы обрушились на мои в поцелуе.
И словно электричество понеслось по венам… Опьяняющие, сумасшедшие и такие неправильные ощущения. Накрыло волной ужаса, а уже миг спустя – такого сладкого безумия, какого не испытывала прежде.
Я отвечала ему, даже не задумавшись о том, почему он это делает: просто чтобы заткнуть меня, отвлечь, или по как-то другой причине. Я просто хотела чувствовать его. Так близко, что ни сантиметра пространства между нами не оставалось. Так чувственно и так ярко, словно и не проходило долгих пяти лет. Словно и не было разлуки. Словно Август…
мой Август
всё ещё любит меня, всё ещё дорожит мною…
Его губы на моих губах, горячее дыхание на коже, требовательные движения рук, игра языков, его высоко вздымающаяся грудь, прижимающая к моей так плотно, что каждый удар сердца Августа я пропускала сквозь себя.
«У Августа есть сердце», – эта мысль практически окрыляла. Я знала, что у Августа нет души, но сердце… сердце-то у него было. Живое. Настоящее. Бьющееся сердце.
Самообман выходил за границы дозволенного, черта стиралась. Всё утрачивало смысл. Всё, кроме Августа.
Всё было так странно… как в бреду. Мир казался нереальным: блеклым, размазанным, словно все краски выцвели. И только Августа я видела так ясно, как ничто и никого вокруг.
А на губах всё ещё тлел его поцелуй…
Он вёл меня по скверу, обратно, к дому. Он не смотрел на меня, не пытался язвить, шутить, или обсуждать то, что произошло между нами пять минут назад… Он вообще не сказал ни слова, после того, как поцеловал меня. Поцеловал по-настоящему: глубоко, сильно и страстно. Так, словно ему это нравится.
На самом же деле для Августа тот поцелуй не значил ровным счётом ничего. Но он отлично знал, что этот поцелуй означает для меня.
И это заставило задуматься.
– Зачем ты это сделал? – я сама решилась на разговор, сразу после того, как захлопнула дверь квартиры и бросила ключи в вазу. Миг спустя, словно материализовавшись из воздуха, Август появился в кресле.
Его лицо казалось пустым, а взгляд холодным и застывшим. Практически не моргая, он смотрел на задёрнутое шторами окно и не говорил ни слова.
– Август, зачем ты поцело…
– Хотел вспомнить твой вкус, – перебив, ответил, да так резко и громко, что я невольно вздрогнула и замерла по центру комнаты. – Что? – смотрел на меня чёрствым взглядом. – Такого ответа не достаточно? Хотела услышать что-то другое? Какую-нибудь сопливую херню про чувства, да, Рони? – жестоко рассмеялся, поднялся с кресла и шагнул ближе ко мне. – Но у меня нет чувств, и ты это знаешь, глупышка. Их никогда не было. Всё, каким ты меня знала и видела – было враньём.
– Я не поэтому спросила, – прошептала, едва шевеля губами, но взгляд от лица Августа не отвела; смотрела в его бездушные черные глаза с максимальной решимостью, пусть вовсе и не чувствовала себя таковой.
– О чём ты? – нахмурился.
– Зачем целовать ту, от которой хочешь поскорее избавиться? – озвучила вопрос, который казался мне логичным. – Разве подобные действия не претят твоему плану? Ты пытаешься научить меня жить без тебя… так для чего целуешь?
– Хм… – спустя паузу тишины, короткий смешок вырвался изо рта Августа, а брови в удивлении выгнулись. – А это было неплохо, Рони, – закивал с одобрением во взгляде, – очень даже неплохо.
– Я не пыталась тебя подловить, – закачала головой. Мне не нравилась его реакция, это настораживало ещё больше.
– Но у тебя получилось! – вновь усмехнулся, да с таким пугающим весельем, что мороз побежал по коже. – Надо же… а ты действительно не так глупа, как кажешься. Но, как я уже сказал…
– Дело не в чувствах, – это я поняла, – перебила внезапно окрепшим голосом. – Тогда для чего ты это сделал?
Август сделал ещё шаг вперёд, его глаза сузились, а взгляд наполнился укором. Но я уже привыкла к подобному, так что в тот раз даже не шелохнулась.
– Я уже ответил: хотел вспомнить вкус твоих губ, – прошептал, проведя костяшками пальцев по моей щеке. – Да, Рони, даже у такого как я могут быть маленькие слабости. Не бойся… это больше не повторится.
– Я не боюсь, – ответила, чувствуя, что начинаю дрожать.