Страница 39 из 114
– Всего лишь то, что у тебя осталось не больше пяти минут на сборы, – весело ответил Август, развалившись в кресле. – После чего мы идём кататься на твоей новой тачке!
***
– Я сдала на права в семнадцать лет, потому как отчим обещал, что на восемнадцатилетние подарит мне свою старую машину, – отвечаю на вопрос Евы. – Но… даже если он и не собирался сдержать обещание, я этого так и не узнала. Может это и к лучшему.
– Ты увлекалась машинами? – Ева, очевидно, старается немного разрядить напряжённую атмосферу, задавая подобные вопросы. Вот только жаль, что порадовать её мне особо и нечем.
– Не то что бы, – пожимаю плечами. – Просто… просто хотелось иметь свою тачку.
– Для того чтобы произвести впечатление на ровесников?
– Возможно, – слабо улыбаюсь, глядя в расслабленное лицо доктора. – Помню, что в один день просто взяла и загорелась этой идей. А отчим поддержал меня в желании сдать на права, всё же это лучше чем проматывать жизнь на вечные тусовки и пьянки. Тогда он мне казался не таким уж и кретином.
– Твои права всё ещё действительны.
– Да, но… пока не появился Август, за все пять лет я так и не нашла в себе смелость сесть за руль. После смерти мамы несколько месяцев ходила мимо её машины, но так и не решилась на большее. А потом решила продать её и на вырученные деньги снять квартиру, чтобы больше не видеть рожу Дена и его тупорылых дружков.
Ева выдерживает паузу, глядя в бумаги, а затем задаёт вопрос, который я ждала.
– Красный Opel Vectra, 2007 года. Твоя машина?
Молчу.
– Ника?
– Моя, – отвечаю более резко, чем следовало бы. – Видимо моя. Я не знаю, что ответить.
– Кто занимался оформлением документов?
И вновь отвечаю не сразу. Упрямо смотрю в стол, не испытывая и капли желания говорить с Евой на эту тему. Какое вообще это имеет отношение к тому, что меня обвиняют в убийстве?..
–
Я
занималась, – отвечаю всё же. – Август меня заста… уговорил. Август хотел, чтобы сделка была легальной, и после того как он исчезнет из моей жизни никто не смог обвинить меня в угоне и тому подобное.
– А кто производил оплату?
– А что сказано в деле?
– Что оплату производила ты, – отвечает сдержанно. – По показаниям бывшего владельца машины, на встречу ты явилась одна и…
– Можете не продолжать, – перебиваю на шумном выдохе. – Давно уже ясно, что все с кем Август имел контакт, его не помнят.
– Но ты-то помнишь.
– И что толку? – мрачно усмехаюсь. – Мне всё равно никто не верит.
– Ника?.. – Ева осторожничает. – Ты интересовалась у Августа, где он взял деньги на покупку автомобиля?
– Машина поддержанная.
– Так или иначе, но пять тысяч долларов не падают с неба по одному щелчку пальцев. В деле сказано… что ты четыре года откладывала деньги на покупку машины.
– Да, это я им так сказала, – вяло протягиваю. – Потому что достали уже.
– Но на самом деле деньги нашёл Август, так?
– Если хотите спросить, где Август их взял, боюсь разочарую вас, доктор. Я понятия не имею, где Август на самом деле взял деньги на покупку авто и не только!
– Ты спрашивала у него об этом?
– Да, но… не думаю, что его ответ был на сто процентов честным. Букмекеры, ставки на спорт, выигрыши…
– Разве Август мог предвидеть будущее, чтобы сделать столько верных ставок?
– Будущее? – усмехаюсь, весело глядя на Еву. – Разумеется, нет. Август не мог видеть будущее, но отлично умел вставлять палки в колёса и при этом оставаться незамеченным.
– Хорошо, – словно подводя итог нашему разговору, вздыхает Ева, подравнивая о стол стопку бумаг. Прячет их обратно в портфель и следом достаёт из него кожаный ежедневник, перетянутый обычной резинкой для банкнот.
– Разве на сегодня не всё? – провожаю её действия удивлённым взглядом. – Почему дело убрали?
– Потому что, то, что я хочу тебе сейчас показать, никакого отношения к делу не имеет. Точнее – следствие не заинтересовано в не так давно полученной мною информации. Но… чем больше мы с тобой говорим об Августе, Ника, тем сильнее становится моя уверенность в том, что тебе необходимо об этом знать. Это поможет тебе лучше понять себя. Узнать себя.
– О чём я должна знать? – хмурясь, качаю головой и чувствую, как внутри всё неприятно сжимается, словно от дурного предчувствия.
Ева смотрит на меня решительно:
– Помнишь, я говорила тебе, что нередко вследствие перенесения тяжёлого эмоционального потрясения, наш мозг способен блокировать некоторые воспоминания, а порой выдавать за правду то, чего и вовсе не происходило?..
Киваю с настороженным видом. Она ведь не собирается вновь ставить под сомнения факт моего похищения?
– Сейчас я говорю не о событиях произошедших в доме до твоего… спасения, – добавляет, – и не о каких-либо моментах связанных с Марго и Филипом. Я говорю о том, Ника, что послужило толчком к изменению твоего эмоционального состояния. Я искала отправную точку, некое событие, которое могло стать причиной твоего психологического расстройства. И я нашла эту точку.
– Разве не с похищения всё началось? – смотрю на Еву предвзято. – К чему вы ведёте? До похищения со мной не происходило ничего такого, что могло изуродовать мою психику!
– Мы не говорим ни о каком уродстве, Ника, – вот теперь Ева звучит, как настоящий деловой человек. Как специалист, а не как старый приятель, каким она все эти дни прикидывалась. – Психическое расстройство – это болезнь, которая в наше время успешно лечится. Главное – понять причину.
Откидываюсь на спинку стула, вытягиваю ноги под столом, склоняю голову набок и всем своим видом пытаюсь дать Еве понять, что на меня её слова не произвели ровным счётом никакого впечатления. Я прекрасно знаю, что психически не стабильна. Но я так же знаю и то, что Август – не плод моего воображения! Они могут не верить мне, но пусть даже не пытаются доказывать обратное!
Ева мой немой протест игнорирует. Открывает ежедневник и достаёт из него сложенный вдвое лист бумаги.
– Это копия фоторобота Августа, составленная нашим специалистом с твоих слов.
– Да, и я жалею, что согласилась на это, – без капли интереса смотрю на не особо удачно составленный фоторобот Августа. Внешне я спокойна, но ни одна душа не способна прочувствовать то, что сейчас творится у меня внутри, вновь глядя в эти бесстыжие, тёмные как ночь, глаза.