Долина падающих птиц

Глава10

Пять лет назад

– Мне страшно, Август. Я не хочу просыпаться.

– Ты не должна так говорить, Рони. Ты должна быть сильной. Продолжай бороться.

– Я не могу… Больше не могу, Август. Уже давно решила – не хочу больше! Я хочу остаться здесь навсегда, с тобой… – рыдала, пока мой лучший друг… мальчик, ставший моим спасением, держал меня в объятиях, водил ладонью по спине и пытался утешить. Как всегда.

– Посмотри на меня. Подними глаза. Ну же… давай, взгляни на меня, Рони. – Август взял моё лицо в ладони, подушечками больших пальцев вытер мокрые от слёз щеки и ласково улыбнулся. – Потерпи. Осталось немного.

– Честно? – дрожащим голоском протянула.

– Я когда-нибудь врал тебе? – Взгляд ясно-голубых глаз Августа успокаивал, убаюкивал, словно укрывал большим мягким покрывалом, пряча от всего внешнего мира, его людей и их жестокости. – Обещаю, скоро всё закончится.

– Когда? – прошептала, сжимая в кулаках низ рубашки Августа. – Я не хочу уходить отсюда. Мой дом теперь здесь. С тобой. Здесь нет боли, нет страха, нет тех, кто может обидеть.

Плавным движением тёплая ладонь Августа скользнула мне за шею, и он припал лбом к моему лбу.

– Будь сильной, Рони. И жди… жди момента, когда покажется, что назад дороги нет. Что вот она – черта, а за ней пропасть, в которую ты вот-вот упадёшь,

в которую будешь готова упасть!

Тогда всё и закончится.

– Смертью? – спросила с надеждой. – И тогда я смогу остаться здесь, правда?

Август не ответил. Взял меня за руку и повёл по узкой тропинке между высокими деревьями пышущими зеленью. К нашему с ним укрытию. К нашему домику на дереве.

– Смотри, что я сделал для тебя! – широко лучезарно улыбнулся, кивая на старую шину болтающуюся на канатной верёвке, другой конец которой был обвязан вокруг толстого сука. – Это качели! – добавил, всплеснув руками и не стирая с лица улыбки. – Тебе нравится? Ну, давай, прокатись на них, Рони! Ну же!

Ветер путался в моих волосах, небо было так близко, что казалось – руку протяни и коснёшься. Август раскачивал меня всё сильнее и сильнее, всё выше и выше я взлетала к солнцу и невольно улыбалась. По-настоящему, искренне, счастливо, не думая о том, насколько сурова моя реальность, и что ждёт меня после пробуждения от самого прекрасного на свете сна.

Я не хотела просыпаться.

Там

я была уже мертва. И только

здесь

… в этом мире, рядом с Августом, я жила по-настоящему. Я чувствовала себя живой.

Но Август обманул меня. Только теперь, спустя годы, я это понимаю ясно, как никогда. Теперь, когда могу смотреть в его бесстыжие глаза, в которых живёт тьма, когда могу его касаться, говорить с ним… Здесь – в реальном мире. В мире, ключи от которого ему вручила я.

– Обними меня крепче, Август. Пожалуйста, – пять лет назад прижималась к его груди, держалась за него, как за спасательный круг в океане. – Не отпускай меня, прошу…

–

Никогда

, – ласково шептал он мне на ухо.

– Это он… Это конец, я знаю, – меня била такая крупная дрожь, что зуб на зуб не попадал. Было холодно – даже здесь, даже в объятиях Августа. – Это черта, о которой ты говорил. И я готова переступить её и навсегда остаться здесь, с тобой. Я ведь могу остаться здесь, Август? – с надеждой заглянула ему в глаза и увидела в них своё отражение, словно в двух зеркалах. – Август…

– Тш-ш… Всё будет хорошо, Рони. Я ведь обещал тебе, помнишь? – зашептал и ласково, с пониманием улыбнулся.

Его улыбка тоже была фальшивой. Как и слёзы в глазах. Как и сладкие речи. Как обещания… с помощью которых он вселял в меня надежду. Но не для того, чтобы однажды позволить мне остаться в мире, который я придумала для нас двоих… Август заставлял меня бороться лишь с одной целью – чтобы вырваться из мира, что стал ему клеткой. Чтобы не кануть в небытие вместе со мной.

Ему нужен был ключ от двери, получить который удалось лишь обманом. Только так, только заслужив моё доверие, а затем, ловко обведя меня вокруг пальца, Август мог стать на шаг ближе к своей мечте обрести заветную свободу. Но моё решение было принято… я хотела уйти, хотела исчезнуть, я вычеркнула себя из реального мира, желая лишь одного – быть рядом с Августом, здесь, в мире, где больше нет ни души!..

Я верила – Август хочет того же.

Но я ни разу не спросила об этом его.

Теперь всё чаще задумываюсь: кто же из нас двоих оказался хуже?.. Девочка, которая не думала ни о ком, кроме себя, или мальчик, чья искусная ложь не знала границ?..

– Попроси меня, – провёл ладонью по волосам, заправил локон моих волос за ухо, припал губами к уху и с нежностью в голосе повторил: – Просто попроси меня, Рони. И ради нас двоих я сделаю всё, что угодно, клянусь. Сейчас… Это нужно сделать сейчас, ведь ты на грани.

Попроси меня.

– Август…

– Давай же, Рони. Пока не поздно. Попроси меня!

И я попросила.

Я просила об избавлении. Просила Августа спасти меня, избавить от боли и мучений.

Я просила о смерти и ни о чём другом, но…

Но у спасения оказалось две стороны, как и планировал Август, изо дня в день, умело и хитр

о,

подводя меня к этой черте. Он выполнил моё желание: избавил от боли, вырвал из заточения, дал свободу… но не помог умереть. Нет.

Август помог лишь себе. Он получил заветный ключ.

– Помоги мне, Август. Спаси меня… Умоляю, спаси!

– Ты позволяешь мне это? – с трепетом прошептал.

– Да… Да! Помоги мне, умоляю! Я больше не могу, Август! Я больше не хочу!

– Умница моя. Хорошая девочка. Я помогу тебе. Теперь помогу, Рони. – Даже в победной улыбке, растянувшейся на его губах, я не увидела подвоха. Я была настолько ослеплена желанием навеки-вечные остаться рядом с Августом, что решила, будто и он желает того же. Будто в этот миг случилась наша общая победа.

Я ждала чувства лёгкости и некого полёта, как доказательство тому, что моё измученное сердце больше не бьётся, а душа обрела свободу, но…

Когда же открыла тяжёлые веки, обнаружила себя лежащей на земле, а передо мной на фоне чёрного неба расшитого мириадами звёзд полыхал огонь, пожирая стены и крышу дома в котором меня держали. Отовсюду доносились голоса, спешные шаги и лай собак.

– Боже, что ж это происходит?!

– Вызовите кто-нибудь пожарных!

– Скорую! Звоните в скорую!

– Дочка, ты в порядке? – Лицо пожилого мужчины замаячило перед глазами. – Господь милостивый, одна кожа да кости…

На обнажённые плечи легла чья-то куртка.

– Совсем ещё ребёнок…