Долина падающих птиц

Эпилог

Пять лет спустя

Ева

Больше Август ни разу не появлялся. Но я так часто о нём вспоминаю, что он мерещится мне везде… В шелесте листвы, в лицах прохожих, в кругах на воде, в солнечных бликах.

Летом воспоминания становятся ярче. Август приходит с запахом травы и полевых цветов. С шумом реки и криком птиц. С лаем собак и чьей-то неудачной шуткой.

Я так мало была с ним знакома, но, кажется, что знаю о нём почти всё, благодаря тому, как честна и открыта во время допросов была передо мной Ника. Помню его лицо, его голос, его взгляд, его ухмылку… Его характер. Я – единственная, кто помнит всё от начала и до самого конца, в то время, когда Вероника получила спасительное избавление.

Вероника всё забыла.

Это было его прощальным подарком. В то время, когда моя память стала моим бременем.

Иногда меня накрывает тоской. Иногда, вспоминая историю Августа и Вероники, слёзы сами текут по щекам, и я даже не сразу понимаю, что плачу. Нет, мне не больно, я ни о чём не жалею, – мне просто немного грустно.

Он ушёл, так и не позволив понять его до конца. И до конца жизни Август всегда будет оставаться для меня великой тайной, созданием, которого так и не удалось понять. Его поступки, слова, мотивы… запутанный клубок ниток, распутать который, увы, невозможно. Август бы этого не хотел. Август этого так никому и не позволил. И это даёт мне повод думать, что Август, где-то внутри своей сущности, был глубоко-глубоко несчастен.

Наглый, самодовольный, упрямый, дерзкий и агрессивный и в то же время такой уязвимый. С горящими глазами и таким желанием жить, какого я ни у кого не видела!

Этот мальчик, сам того не зная, поведал мне так много и так сильно изменил мою жизнь, моё мировоззрение, что самой в это поверить сложно. И если бы не Рома – второй в этом мире человек, из чьих воспоминаний не исчез Август, вероятнее всего, я бы решила, что спятила.

«Август… Часто, глядя в небо, я размышляю, что же с тобой стало. Ты подарил Веронике крылья, которые раньше вы делили на двоих, ты избавил её от всех воспоминаний связанных с тобой, от воспоминаний, что причиняли ей боль… Ты отпустил её, ты позволил ей жить. Ведь теперь у неё есть твои крылья! Чёрт возьми, это было благородно. А ты знаешь, что означает твоё имя?.. Верно, Август – значит

благородный

. Узнав это, ты бы, наверное, смеялся. Но… что же стало с тобой? Неужели ты остался без награды?.. Неужели тебя больше нет? Нигде нет…

Не это ли твоя свобода, Август? Долгожданная, вымученная и такая желанная. Теперь ты свободен? Независим? Ты счастлив, Август?.. Ведь больше тебе не нужно возвращаться».

Ответа никогда нет. Я говорю с пустотой, надеясь, что однажды та мне ответит. Не хочется верить, что история, что навеки останется в моих мыслях и сердце, закончилась так печально, и так самоотверженно красиво.

Там, на берегу, пять лет назад… я видела, как Вероника потеряла сознание. Я бежала туда со всех ног, перепуганная, уверенная, что это случилось – смерть пришла за ней, как Август и говорил. Наверное, где-то в глубине души я была к этому готова, ведь при виде отчаяния в котором день изо дня жила Вероника, казалось, что другого исхода попросту не будет.

Но в тот день, на том берегу умерла не Вероника… Смерть пришла за Августом. И это было его выбором.

Никогда этого не забуду. Его лицо… Его печальную улыбку… в момент, когда он растворялся, попросту исчезал, превращался в чёрную дымку, которую подхватил ветер и унёс в небо, где кружилось порядка двух десятков птиц…

А затем я увидела лёгкое мерцание вокруг лежащей на траве Вероники. Тогда всё и стало ясно… Август оставил с ней свои крылья. Август ушёл, а Ника будет жить.

«Договор, связавший нас с Рони, расторгнут, больше мы не одно целое, и жить продолжит лишь тот, с кем остались крылья. Мои крылья. Для кого-то это конец, а для кого-то лишь начало. Кто-то больше всего на свете хочет жить, а кто-то уже давно лишь существует».

***

Конец августа. Сегодня я приехала к Веронике в гости. В их с Ромой доме на берегу озера всегда тепло, светло и уютно. Пахнет цветами, благополучием и свежей выпечкой. Там пахнет счастьем.

Сегодня Ника испекла клубничный пирог. На ней длинный сарафан небесно-голубого цвета, волосы убраны в косу, переброшенную через плечо, на щеках румянец, а в глазах – жизнь. Она улыбается. Она справилась со своими демонами и действительно сумела начать жизнь с чистого листа.

Во многом здесь заслуга Ромы. Рома не побоялся трудностей, ведь после исчезновения Августа всё было далеко не так радужно, как хотелось бы. И пусть версия всего случившегося в памяти Вероники стала такой же, как и у общественности, без единой мелочи способной напомнить ей об Августе, всё же остались существенные пробелы и непонимания, которые не на шутку её пугали.

Нам пришлось начинать всё заново. Депрессия не отступала и, по большей степени, причина ей была в смерти Дины, – Ника по-прежнему винила себя, считая, что была недостаточно внимательной, мало времени уделяла подруге, и поэтому не смогла предотвратить трагедию.

Но время лечит. И теперь, глядя на эту прекрасную улыбающуюся девушку, мне с трудом верится, что ещё несколько лет назад её жизнь была похожа на кромешный ад, выбраться из которого, да при этом не лишиться рассудка, казалось для меня невозможным.

И лишь иногда… очень редко, я замечаю в глубине её больших ясных глаз нечто очень похожее на ту самую горечь и тоску, с какой она смотрела на меня в часы допросов.

– Садись за стол, Ева, я позову Рому, – Ника, с улыбкой, приглашает меня за стол на летней веранде, где уже дымится чай, а по центру стоит вкуснейший клубничный пирог. Раньше я бы и подумать не могла, что эта девушка откроет в себе талант к выпечке, но её выпечка – просто нечто, честное слово!

– Эй, хозяева! – вдруг раздаётся хриплый мужской голос со стороны ворот. – Хозяева-а-а! Есть кто дома?!

– Кто это там припёрся? – выгнув бровь, смотрю на Нику. – Мы ещё кого-то ждём?

– Нет. Это сосед, – снимая передник, отвечает Вероника. – Пойду узнаю, что случилось.

– Кто это там? – спрашивает, показавшийся на веранде Рома.

– Сосед, – пожимаю плечами. – А мы теперь вроде как не здороваемся?

– Привет, – буркает Рома, садится за стол, и широко зевает.

– Привет, – отвечаю тем же тоном, глядя на него предвзято. – Бессонная ночка выдалась, м?

– Работы по горло. Ещё у Ники скоро выставка картин открывается, приходится крутиться то тут, то там.