Долина падающих птиц

– Поначалу я действительно был не больше, чем выдумкой, – внезапно начинает делиться со мной Август. – Рони придумала себе мальчика, с внешностью того, кого однажды якобы любила, и сбегала к нему во снах, чтобы получить хотя бы каплю утешения. Разумеется, это утешение также было выдумкой, не больше, чем её фантазией, пока однажды… Рони не решилась зайти дальше. Днями напролёт она молилась, обращаясь за помощью к Богу, но… видимо Богу было плевать на её судьбу, раз он не стал помогать бедной девушке попавшей в беду. И тогда на зов о помощи откликнулась её величество Тьма! О да, тьма никогда не оставит в беде тех, кто нуждается в её покровительстве и особенно, когда есть что получить взамен! Увы, Рони не помнит этого… Она молила о защитнике, который несмотря ни на что будет рядом, будет защищать её и любить. Вряд ли она понимала, насколько это желание может быть опасным, ведь тьма никогда не делает ничего без собственной выгоды. Она не могла подарить Рони милого ангелочка, который самоотверженно любил бы её и боготворил… Тьма подарила ей демона, об истинной сущности которого, наша девочка даже не подозревала. Ведь Рони было не важно, каким я буду внутри, какие мысли будут наполнять мою голову и каким я, вырвись из её фантазий, буду по отношению к вашему миру и живущим в нём примитивным созданиям. О да… вряд ли Рони могла предположить, что это возможно. Она создавала меня пустышкой, тем, кто не должен думать ни о чём и ни о ком кроме неё. Того, кто будет любить её одну, никогда не причинит боли и станет для неё защитником. Так и случилось… я честно выполнял свою работу и просто не мог избавиться от возложенной на меня ответственности. Но, как я уже сказал, с тьмой шутки плохи… Рони обратилась не по адресу. Она любила обёртку и ни разу не попыталась заглянуть внутрь. Я ожил в её фантазиях… заточённый в «клетку», существующий в пределах её разума, способный передвигаться лишь в периметре места, что было её укрытием. Да… тот самый домик на дереве в какой-то мере стал и моим домом. Рони не просила о том, чтобы я сопровождал её до конца жизни, – она лишь хотела закончить свои дни не так ужасно, как предсказывала ей Марго в моменты неподчинения. Но всё оказалось не так просто, как она себе представляла. Ведь если Рони хотела умереть,

я… захотел жить.

Сердце стучит быстро-быстро, кровь циркулирует в ушах, так что я даже не слышу шелеста листвы под ногами. Однако ни одно слово Августа не ускользнуло от меня, он и его мрачный рассказ – единственное, на чём я могу концентрировать внимание и всё больше и больше понимать, что это не сон. Что я не сошла с ума. И если есть в этом мире что-то сверхъестественное и неподдающееся логике, во что я никогда не верила, то вот оно – сейчас идёт передо мной.

Думаю, Август был прав… с этого дня моя жизнь станет совсем другой.

– Для чего ты мне всё это рассказываешь? – спрашиваю, едва поспевая за его быстрым шагом. – И почему не рассказал Веронике?

– Собирался рассказать, – пожимает плечами Август, глядя перед собой. – Но в итоге передумал. Ей незачем об этом знать.

– Не считаешь, что это нечестно по отношению к ней?

– Наоборот. Я считаю, что делаю ей большое одолжение, – усмехнулся. – Другое дело ты, док. Я удостоил тебя огромной чести, ведь ты… будешь единственной в этом мире, кто будет знать нашу с Рони историю от начала и до самого конца. Во всех подробностях. Ну или… почти единственной.

– На тебя это похоже, – выходит мрачно усмехнуться, услыхав подобное заявление. Ещё бы… он стёр все воспоминания о себе, мир забыл о нём, а такому эгоистичному и самолюбивому созданию, как Август, вряд ли по вкусу такой бесславный уход.

– А ещё ты должна будешь помочь ей, – вдруг добавляет.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что дни жизни Вероники на исходе? – задаю вопрос, что беспокоит меня больше всего.

Но Август не отвечает.

– Пришли, – вдруг сообщает, и я вслед за ним выхожу на маленькую полянку с пожухлой травой, окружённую густым лесом.

Втыкает лопату в землю и кивает куда-то в сторону:

– Поздороваться не хочешь?

Едва успеваю открыть рот, чтобы поинтересоваться, о чём речь, как тут же его закрываю и огромными глазами смотрю на привязанного к дереву человека, что дёргается, пытаясь освободиться от тугих верёвок, и что-то мычит сквозь кляп во рту.

– Боже… – выдыхаю, не в силах поверить в происходящее. – Зачем ты это делаешь, Август? Отвяжи его!

Рома смотрит на меня, но в глазах его нет ни страха, ни испуга… он зол. Очень сильно зол!

– Ещё не время, – отмахивается Август, и хорошенько потягивается, разминая кости. – Видишь ли, наш приятель не подаётся моему контролю, и к тому же очень много трещит, так что пусть ещё побудет там, а мы с тобой продолжим говорить, док.

«Рома не поддаётся контролю Августа»?.. – Эта мысль поражает меня. Но ведь Ника… всё это время думала, что симпатия Ромы к ней – тоже дело рук Августа. Она была в этом практически уверена! Но выходит… чувства Романа к Веронике настоящие?.. Я всё правильно поняла?

– Потом над этим подумаешь, – бросает Август, при виде моего глубочайшего замешательства на лице. – Будет ещё время, а сейчас – займёмся делом.

– Что ты задумал? – пытаюсь говорить спокойно, но взгляд то и дело метается с Ромы на Августа, а затем на лопату воткнутую в землю.

– Я ведь уже сказал, – вижу, как слегка раздражается. – Собираюсь дать тебе ответы на все недостающие вопросы. Только есть одно условие…

Намеренно выдерживает паузу, подогревая мой интерес, и, сложив руки за спиной, медленно расхаживает из стороны в сторону.

Я вновь ему подыгрываю:

– И какое условие?

– Отлично! Интерес всё же есть, – ликует Август. – А условие всего одно и оно очень простое… А заключается оно в том, что Рони никогда и не при каких обстоятельствах не должна узнать ни о нашей милой беседе, ни, собственно, о её содержании. Это ясно?

– Почему она не должна знать?

– Не ясно… – с раздражением вздыхает Август, устремляя взгляд к серому небу. – Ладно, объясню и это. Видишь ли, док, узнай Рони всю правду, и случится одна малоприятная для нас всех вещь. Во-первых, она никогда не сможет простить себя, а во-вторых – что ещё неприятнее, – она наверняка решит простить меня. И прежде чем ты успеешь возразить, позволь добавить, что я абсолютно уверен в том, что говорю, поэтому закрой, пожалуйста, рот, и дай мне договорить.