Ведьмак из будущего

Ситуация вырисовывалась до тошноты скверная. Оружия ноль. Защиты — одно название. На левом плече — глубокая, пульсирующая огнем рана от когтей. Арден скосил глаза на периферию зрения. Красная шкала здоровья просела больше чем на треть, но сейчас, благодаря полученному второму уровню, она медленно, миллиметр за миллиметром, ползла вправо. Базовая регенерация работала. Однако боль никуда не делась. Она была вязкой, тягучей, простреливающей раскаленной спицей до самой шеи при каждом толчке лошадиного крупа. И этот проклятый реализм начинал пугать по-настоящему.

Ледяной горный ветер обжигал разгоряченное лицо, принося с собой густой, смолистый запах хвои и сырости. Жесткая конская грива царапала разодранную кожу сквозь дыры в куртке, а от тяжелого тела животного шел пар. Это совершенно не походило на игру. Слишком много мелких, въедливых деталей, слишком натуральная боль.

Арден пригнулся, уворачиваясь от хлесткой ветки ели, и мозг, немного остывший после адреналиновой встряски, начал лихорадочно сопоставлять факты.

Он ведь знал этот лор от и до. До аварии он затер страницы книг и прошел игры от «проджектов» на максимальной сложности, выучив каждый квест. То, что обещали маркетологи перед релизом «Эпохи Руин», и то, с чем он столкнулся сейчас, — это две абсолютно разные вселенные. В рекламе заливались соловьем про красивую классическую RPG, залитые солнцем тракты, каноничных персонажей и бережный перенос атмосферы. А по факту? Стартовая локация — мертвый, разгромленный под ноль замок. Вместо обучающего манекена — свора высокоуровневых монстров-трупоедов во главе с мутантом-берсерком, которые рвут новичка на куски за три секунды. И системные сообщения, которые не ведут за ручку, а констатируют факты сухим, почти издевательским логом.

Все эти сказки корпоратов про «революционную нейросеть, самообучающуюся и управляющую миром» обрели для Ардена зловещий смысл. Он был готов поставить свои неработающие в реале ноги на то, что искусственный интеллект просто сошел с ума. Хваленая нейросеть сломала изначальный код, переварила канон и выплюнула жестокий, свихнувшийся постапокалипсис, где монстры эволюционировали и сожрали созданный мир.

Тот факт, что система на старте впаяла ему класс [Скрыто / Аномалия], говорил лишь об одном. Он не избранный герой с великой миссией. Он — баг. Ошибка в поломанной матрице, сгенерированная на основе его покалеченной нервной системы.

Скалы Синих Гор понемногу расступались, словно разжимая каменные челюсти. Горная тропа сделала крутой изгиб и плавно пошла под уклон, спускаясь в широкую, затянутую сизым туманом низину. Солнце стремительно падало за горизонт, окрашивая рваные края тяжелых туч в густые багровые и свинцовые тона.

Перед глазами мягко, без тревожных мерцаний, развернулось полупрозрачное системное окно:

[СИСТЕМА]

Вы покинули опасную зону.

Приближение к мирной локации: Деревня «Мшанки».

Арден хмыкнул, сплевывая тягучую горькую слюну. Мирная локация. После мертвой цитадели звучало как откровенная издевка.

Впереди, сквозь сгущающуюся вечернюю дымку, начали проступать кривые, просевшие силуэты соломенных крыш. Захудалая, всеми забытая деревушка жалась к подножию гор, почти сливаясь с грязью. У первого же крупного деревянного сруба, который, судя по грубым очертаниям, был местной корчмой, тускло мерцал масляный фонарь. Он раскачивался на ветру, разгоняя влажный туман неуверенным желтым светом, а до слуха донесся приглушенный лай собак и запах дыма от печей.

Арден мрачно оценил свои перспективы. Он въезжал в этот дивный новый мир без единого медного гроша в кармане. Без меча, способного защитить его шкуру от местного отребья. Одетый в рваное тряпье, перемазанный грязью, потом и черной, воняющей гнилью кровью гулей. Его бледное лицо, искаженное въевшейся болью и усталостью, сейчас напоминало жуткую маску мертвеца, чудом восставшего из могилы. Местные крестьяне вряд ли встретят его с хлебом и солью — скорее с вилами наперевес.

Но выбора не оставалось. Системный конь не реагировал на натянутые поводья, упорно вышагивая по грязи тракта. Он нес своего измотанного всадника прямо к мерцающему огоньку сомнительной цивилизации.

Вороной жеребец с громким фырканьем остановился у покосившейся коновязи, утопая копытами в вязкой, чавкающей слякоти. Арден тяжело перекинул ногу через луку седла и спрыгнул на землю. Ступни отозвались тупой болью, икры мелко подрагивали после бешеной скачки, но эта ноющая, тягучая усталость вызывала у него подсознательный, почти извращенный кайф.

В нос ударил густой, приземленный запах обжитой берлоги: тянуло перекисшим элем, прелой капустой, дымом дешевого табака и немытыми телами. Арден бросил поводья и направился к крыльцу местной корчмы.

Крестьяне, кучковавшиеся у входа в грязных льняных портах и растоптанных лаптях, замерли. Искусственный интеллект игры не стал запускать шаблонные анимации неписей — реакция была поразительно живой. В их тусклых, забитых глазах мелькнул неподдельный, животный страх. Они увидели рослого чужака в изодранной кожей куртке, с залитым кровью плечом и абсолютно пустыми ножнами за спиной. А еще — его лицо. Смесь запекшейся черной крови гулей, дорожной пыли и холодного цинизма превратила его физиономию в жуткую, непроницаемую маску. Глухую маску мясника, которому нечего терять. Местные шарахнулись в стороны, вжимаясь в бревенчатые стены. Кто-то судорожно, ломая грязные ногти, осенил себя охранительным знаком, кто-то зашептал молитву. Для них Арден был не героем из пророчеств, а поехавшим головорезом, сбежавшим с каторги.

Арден проигнорировал их, с силой толкнув плечом низкую дубовую дверь.

Внутри корчма выглядела именно так, как и должна выглядеть дыра на отшибе умирающего мира. Низкий закопченный потолок, удушливый полумрак, который безуспешно пытались разогнать пара сальных, чадящих свечей на столах. При его появлении гул голосов оборвался, словно топором отрубили. Воцарилась гробовая, звенящая тишина. Десяток хмурых мужиков замерли, так и не донеся глиняные кружки до ртов.

Не обращая внимания на сверлящие спину взгляды, Арден уверенно прошагал к стойке.

Корчмарь — грузный, лысеющий мужик в засаленном фартуке — заметно побледнел. Он вцепился в грязную тряпку и начал ожесточенно тереть и без того липкое дерево столешницы, то и дело нервно косясь на пустые ножны гостя.