Страница 93 из 103
Кэссиан весь вечер укреплял вольеры прочной металлической сеткой, чтобы никакие подкопы больше не были страшны.
А после этого безумно тяжелого дня, закончив с обходами и ужином, Рита устроилась на диване на кухне:
— Кэсс… Давай посмотрим фильм. Мы пропустили пятницу, но можно устроить день кино, когда захотим.
Парень радостно просиял, но тут же смущенно потупился:
— Рита… А можно мы посмотрим… мультфильм? Я знаю, это для детей, но мне так хочется посмотреть Райю и… последнего дракона. Я видел рекламу в интернете.
— Конечно, Кэсс! — улыбнулась Рита. — Я сама обожаю мультфильмы, просто стеснялась тебе предложить, думала, ты посчитаешь это несерьезным.
Они запустили мультфильм. Ее дракон смотрел на экран с детским восторгом, увлеченно комментируя каждую сцену с Сису и объясняя Рите очевидные детали лора. Девушка несколько раз хотела мягко сказать ему, что и так все знает, но промолчала, с нежностью глядя на его сияющее лицо. Она вспомнила строчку из статьи психолога, которую читала на днях:
"Когда ты даешь близкому человеку договорить то, что знаешь сама, не перебивая его и не лишая звездной минуты увлеченного рассказа — это и есть одно из самых чистых проявлений любви".
В этот момент Рита заглянула в телефон и испуганно округлила глаза, увидев пост, присланный из другой волонтерской группы:
"Внимание! Вскрыта подпольная квартира живодеров! Из семидесяти животных выжили только двадцать кошек и восемь собак. Все в ужасном, критическом состоянии, им требуется срочная госпитализация, лечение, передержка!"
Рита посмотрела на фото искалеченных животных, и ее сердце сжалось от непреклонной, яростной решимости.
“Я знаю, что это другой город, но… Может… ну, с помощью Кэссиана мы заберем парочку?” — напечатала свой вопрос подруга.
“Напиши им, Софа. Скажи, что мы заберем их всех.” — тут же ответила Рита и перевела взгляд на Кэссиана.
Глубокой ночью, когда туман полностью окутал СНТ Ромашково, Алевтина Генриховна тихо выскользнула из своей калитки. Ярость из-за дела, которое не просто было проиграно, а вообще не состоялось, и обида за разрушенные планы сына не давали ей спать. Она твердо решила во что бы то ни стало найти компромат на приют Риты — сфотографировать нарушения, грязь или зафиксировать скрытую коммерческую деятельность.
Женщина бесшумно пробралась со стороны задней границы Ритиного участка, прячась в густых тенях.
Вдруг дверь тихонько скрипнула. Алевтина Генриховна затаила дыхание, доставая телефон. Из дома вышел Жак, новый парень Риты, одетый в свой странный плащ. Парень вышел с участка через заднюю калитку, совсем близко от женщины, медленно прошел на середину поляны в лесу, остановился и посмотрел на усыпанное звездами небо.
Алевтина прицелилась камерой телефона, готовясь сделать видео.
И в этот момент произошло то, что заставило ее сердце уйти в пятки, а телефон — выпасть из онемевших пальцев прямо в сырую траву.
Парень раскинул руки в стороны. Его фигуру окутало мощное изумрудное сияние. Воздух вокруг него закружился вихрем, примял траву, а небо озарила ослепительная бирюзовая вспышка. Прямо на глазах изумленной, онемевшей от ужаса женщины тело парня начало стремительно увеличиваться, покрываясь прочной, сияющей в свете луны изумрудной чешуей, местами дающей золотые отблески. Огромные кожистые крылья взметнулись вверх, разрезая туман. Перед ней стоял величественный, невероятно красивый изумрудный дракон.
Существо издало тихий, утробный рокот, похожий на раскат грома, взмахнуло мощными крыльями и легко, бесшумно поднялось в ночное небо, устремляясь к звездам.
Алевтина Генриховна сидела на коленях в сырой траве, глядя в пустое небо. В ее груди бушевал дикий, первобытный ужас, который медленно, секунда за секундой, сменялся невероятным, благоговейным восторгом. Глазами пожилой женщины, уже частично потерявшей зрение, смотрела восхищенная маленькая Аля, которая с упоением зачитывала до дыр „Волшебника Земноморья“ на английском, который с детства был ее вторым языком — спасибо отцу. Та самая Аля, которая верила в чудо, и молилась перед сном, чтобы оно существовало.
Она наконец-то поняла. Все эти проверки, жалобы, суды… Все это было такой ничтожной, глупой суетой. Рита и ее странный Жак не были нарушителями. Они были хранителями чего-то невероятно древнего, великого и прекрасного, что выходило далеко за рамки законов их маленького человеческого мира. И тогда ей стало стыдно не за проигрыш, а за то, во что она сама превратилась.
Аля вновь стала Алевтиной и медленно подняла телефон, выключила экран и собралась вернуться к своему дому, зная, что больше никогда в жизни не напишет ни одной жалобы на приют "Лапки и хвосты". Наоборот — теперь она будет бдительно охранять их покой от любых незваных гостей.
Но едва она сделала пару шагов, как заметила, что существо стремительно снижается, а в нескольких метрах над землей превратилось в Жака, который упал, и уже на земле скрючился, начал тяжело дышать, а потом и вовсе замер.
Алевтина Генриховна смотрела на него всего секунду, прежде чем достать телефон и набрать номер скорой. Когда трубку поднял оператор, она уже ломилась в заднюю калитку Риты, которая стояла во дворе, задрав голову к небу. Увидев Алевтину, девушка удивленно поспешила навстречу.