Приют повышенной волшебности

Картинка мигнула, омытая солнечным светом. Теперь Рита оказалась в доме посреди бескрайнего горного луга, благоухающего сочной травой, дикой мятой и озоном.

Маленький ребенок — лет двух, не больше — делал свои первые, неуверенные шаги по ровной каменной террасе. У него были те самые, удивительные изумрудные глаза с золотистыми крапинками, которые Рита теперь узнала бы из тысячи. Малыш забавно покачивался, раскинув ручки для равновесия. Рядом с ним, едва сдерживая дыхание от волнения, застыли двое — высокий, широкоплечий мужчина в тяжелом плаще и статная, удивительно красивая женщина со светлыми, отливающими зеленью волосами и фиолетовыми глазами. От них обоих исходила настолько мощная, древняя аура силы, что воздух вокруг них слабо вибрировал. Малыш споткнулся о мелкий камешек, но мужчина мгновенно подхватил его под мышки, поднимая в воздух и весело кружа. Родители счастливо рассмеялись — этот смех прозвучал как перелив серебряных колокольчиков, — а затем нежно обняли друг друга, наблюдая за своим маленьким чудом.

Пространство снова пришло в движение, закружившись холодным горным ветром. Рита оказалась на самом краю головокружительного, отвесного обрыва. Внизу, в сизой дымке, шумела река, а над головой высились суровые заснеженные пики.

Теперь мальчику было около восьми лет. Он стоял на уступе скалы в своем человеческом обличии, восторженно глядя на старшего брата — высокого крепкого юношу. С более высокого уступа за ними наблюдали отец и мать.

Брат подмигнул, разбежался и без колебаний прыгнул прямо в зияющую бездну. На секунду его человеческая фигура скрылась в тумане, но уже в следующее мгновение из ущелья с оглушительным, победным ревом взмыл великолепный алый дракон, чья чешуя горела на солнце, словно расплавленный рубин.

Маленький Кэссиан затаил дыхание, разбежался и повторил прыжок. Но его превращение вышло нелепым, суетливым. Вместо грациозного полета над пропастью появился кругленький изумрудный дракончик с редкими золотистыми чешуйками, который слишком часто и панически хлопал неокрепшими крыльями, тщетно пытаясь поймать потоки воздуха. Он быстро устал, его крылья отяжелели, и он начал стремительно снижаться, теряя высоту. Рита ощутила страх, который ледяной иглой пронзил разум мальчика. Но в ту же секунду снизу бесшумно вынырнул старший брат. Его широкая алая спина оказалась ровно под мальчиком. Малыш мягко опустился на теплые чешуйчатые лопатки брата. Немного передохнув на спине брата, мальчик снова расправил крылья и поднялся в воздух. Дальше они летели вместе — младший брат парил всего в нескольких метрах над спиной старшего, уже более уверенно ловя ветер, зная, что его в любой момент подхватят и не дадут упасть.

Свежесть горного ветра сменилась запахом прибитой дождем пыли, сосновой смолы и конского пота.

Мальчику было около пятнадцати. А на его плечах уже был тот самый, расшитый серебряными нитями плащ, в котором он прибыл к Рите. Парнишка стоял у покосившейся деревянной калитки скромной человеческой избы. В его руках, которые заметно дрожали от волнения, был зажат скромный букет синих лесных цветов. Дверь со скрипом отворилась, и на порог вышла юная белокурая девушка. Она посмотрела на него — но не с нежностью, а с сухим, непреклонным страхом, смешанным с брезгливостью.

— Уходи, дракон, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я выхожу замуж за старосту нашей деревни. Таким союзам, как союз между человеком и чудовищем из горного ущелья, не бывать. Это грех перед небесами.

Она захлопнула дверь, а Кэссиан остался стоять под начавшимся холодным дождем, не замечая, как выпали цветы в липкую придорожную грязь.

Картинка потемнела, наливаясь тяжелым свинцом. Послышались лязг железа и грубый хохот солдат; запахло дешевым элем и гарью пожарищ.

Парню было около двадцати. Под его серебряным плащом теперь отчетливо виднелась темная, тяжелая кожаная броня. Его глаза потеряли свой изумрудный, драконий блеск, стали просто зелеными — зрачки были обычными, круглыми, а взгляд ощущался мертвым и тусклым. Рита физически ощутила, какая невыносимая, удушающая волна самоненависти бушевала в его душе в тот момент. Он ненавидел свою драконью суть. Он презирал свои крылья и огонь, принесшие ему лишь одиночество и боль. Пытаясь полностью уничтожить в себе дракона, он поступил на службу к суровому человеческому военачальнику, надеясь стать обычным смертным через дисциплину, боль и чужую кровь.

Следом навалилось ощущение невыносимого, черного горя. Пахло свежевырытой глиной, сыростью и горькими слезами.

Парень, все в том же возрасте, стоял на коленях перед свежей могилой на склоне горы. К Рите пришло осознание происходящего, словно кто-то закачал ей его в голову. Его отец был мертв. Он стал слишком стар для охоты в небесах, но должен был как-то прокормить свою стареющую жену. Он спустился в долину и утащил овцу у людей, но те выследили его и безжалостно расстреляли из баллист. Рядом стоял его старший брат с заплаканной женой и маленьким ребенком на руках — они уже жили своей, отдельной семьей в долине. Их мать — наполовину превратившаяся от горя, покрытая тусклыми зелеными чешуйками — безутешно рыдала, прижимаясь к холодному надгробию. Парень плакал тоже, и его слезы смешивались с грязью на его лице, а пальцы до крови впивались в каменистую землю. Он поклялся себе больше никогда не отрекаться от своего естества.

И наконец, пришел финал.

Рита увидела небо — багровое, страшное, затянутое тяжелым дымом. Большой и чарующе красивый изумрудный дракон летел над ущельем в своем величественном облике, неся в мощных лапах туши двух оленей. Но с каждым взмахом его огромных крыльев силы стремительно покидали его.

Мир вокруг пожирала скверна. Это не было обычной болезнью — тяжелые, грязные красновато-синие жгуты копоти и пепла выползали из трещин в земле, удушливыми кольцами оплетая вековые сосны, скалы и реки. Они превращали все живое в серый, безжизненный прах. Кэссиан с ужасом посмотрел вперед. Скверна прямо на его глазах наползла на ту самую величественную скалу, где располагалось их родовое гнездо, где в этот момент ждала его мама. Скала с грохотом обрушилась, уходя в бездну вместе с его прошлым, а на ее месте (всего на миг) повис силуэт мужчины в серой дымке.

Дракон хотел закричать, издать яростный рев, но из его пасти вырвался лишь слабый, хриплый стон. Воздух, отравленный скверной угасающего черновика, больше не держал его. Его крылья осыпались серым пеплом, чешуя тускнела. Он стремительно терял высоту, ломая ветки горящих деревьев, и рухнул на землю, теряя драконий облик и превращаясь в израненного человека в плаще, вышитом серебром.

Он закрыл глаза, готовый принять смерть и раствориться в пустоте небытия.

Но вдруг в его гаснущем сознании раздался голос — неземной, чистый, невероятно глубокий и резонирующий, подобно удару храмового колокола:

«Открой глаза, дракон. Твое истинное предназначение ждет тебя в другом мире. Тебе нужна целительница, но и ты нужен ей не меньше, чтобы удержать угасающий свет. Встань и найди ее. Она — твоя судьба и твоя единственная опора. А ты стань опорой для нее».

Парень с трудом приоткрыл глаза. Сквозь бушующее пламя и пепел своего умирающего мира он увидел впереди призрачный, мерцающий золотом силуэт изящной кошки. Она повернула к нему голову, маня за собой. Собрав последние жалкие крохи своей жизненной силы, он сделал отчаянный рывок вперед, шагая в открывшийся пространственный разлом.

Огонь погас. Пепел исчез. Сквозь закрывающийся портал он увидел скромную зеленую калитку, засыпанный мокрыми листьями двор и теплое, манящее сияние кухонного окна. Дом Риты.