Приют повышенной волшебности

Когда ехала домой, с уже сидящими в переноске новыми подопечными, Рита принялась придумывать им имена.

— Так, ты у нас будешь Роуз, — ласково сказала она изящной трехцветной кошечке, а в голове тут же прозвучал въедливый припев некогда трендовой песни. — Потому что Аманда и Линда уже есть, может, вы и подружитесь как сестрички. А ты… — она мельком посмотрела на черного кота, и почему-то ничего не полезло в голову — посмотрим на твое поведение и решим.

Третья кошка была белоснежной, ее соседство с пока что безымянным черным котом веселило Риту. Но Даймон и Энджел уже были выпущены из приюта, а она старалась не повторяться в кличках. Кошечка была невероятно чинная, аккуратная, с гордо поднятой головой, и Рита назвала ее Эммой, в честь героини Джейн Остен:

— Настоящая леди. Вся такая правильная, вежливая.

Приехав в приют, Рита произвела переселение подопечных, чтобы освободить место для новеньких, которым нужен карантин. Черный кот, завидев свору из пока что пяти котят по соседству, начал рваться к ним, пытаться баловаться и играть через сетку.

— Ты будешь Пэном, — тут же заключила Рита — В честь Питера Пэна, который стремился проводить время с детьми. Питер у нас уже был, уехал в семью, но кличка Пэн еще не была занята.

Зайдя на кухню, она написала Лере:

"Нового кота, который рвется играть с котятами, хотела назвать Эпштейном, но одумалась, назвала Пэном!"

Пришел ответ:

"Хорошо, что у тебя проснулся здравый смысл! А то кошачий Эпштейн — это уже слишком!"

Калитка скрипнула, вернулся ее жилец. Он тащил за собой огромную тележку, доверху нагруженную красными кирпичами, досками и пакетом с маркетплейса, явно с вещами.

— Жак! — ахнула Рита, выбегая на крыльцо. В голове мгновенно зашевелилась паническая мысль. — Откуда это? Ты… ты украл это на какой-то стройке?!

Парень удивленно поднял брови:

— Что вы, госпожа целительница! Я не вор. Это плата за мой честный труд. Хозяин у дальнего холма оказался добрым человеком, он выдал мне кирпич и доски заранее за все три дня работы, обещал сказать обо мне другим. Мне нужно сходить с телегой туда еще несколько раз.

Рита ошарашенно захлопала глазами:

— Но зачем тебе столько кирпича?

— Так ведь для печи. Я пока не нашел трубу для постройки печи в сарае. Но могу ли я переложить печь в вашем чертоге, госпожа? Она сложена дурно, пропускает тепло. Великая говорит, в кладовке известь для побелки, я все сделаю как подобает.

— Ты… переложишь мою печь? — пролепетала Рита. — Да ты знаешь, сколько это стоит у печников? Десятки тысяч! Я об этом и не мечтала!

— Это лишь малая плата за спасение жизни, — серьезно ответил Жак.

Переодевшись в футболку с принтом из старого фильма ужасов и джинсы, которые ему кто-то отдал, постоялец вышел во двор. Рита не удержалась и принялась наблюдать за ним из окна мансарды. Парень двигался удивительно легко, играя крепкими мускулами, пока чинил задний забор, граничащий с лесом, используя привезенные доски. Ту часть, которую она хотела подлатать платно, и все никак не могла начать на это роскошество копить. Он даже не предлагал этого и не спрашивал про эту починку, просто пошел и стал делать.

Вдруг Рита заметила, что из-за своего забора за ним наблюдает баба Зина с подозрительно хитрым выражением лица. Девушка тут же поспешила спрятаться, чтобы соседка не заметила ее у окна.

Потом приехали за Титаном, а Хэппи забрали еще днем (Клеопатра, у которой появилось множество дел и все рядом с Жаком, все же нашла время в царском расписании, чтобы понаблюдать за сборами рыжего кота), на этот раз оба без конвертов, девушка удивилась этому, а потом устыдилась своих мыслей. Как быстро можно привыкнуть к тому, что раньше казалось дикостью. Рита проводила новых хозяев с самым командным котом со светлой грустью. И тут к забору подошла баба Зина, поманив Риту пальцем.

— Ритка… А твой-то… Забор как починил исправно! Слышка… а он мне забор поправить не сможет? А то у меня там совсем штакетины сгнили, боюсь, завалится к зиме.

Рита начала было краснеть, но тут заметила, как Клеопатра вальяжно подошла к Жаку, шкурившему стены сарая, и начала с ним мысленно общаться. Парень отложил работу, подошел к бабе Зине и почтительно поклонился:

— Коли есть работа, уважаемая хозяйка, я все сделаю. Но пока могу лишь по вечерам, так как днем должен закончить работу по которой получил плату.

— Давай вечером, милок! — обрадовалась баба Зина. — У меня и доски есть в сарае, и краска. Все лишнее забирай, а то внук привез, а делать некому, весь в своих офисах, городской!

На ужин в доме ничего не было приготовлено. Рите было стыдно, но она быстро сварила гречку и заправила ее банкой тушенки, которая так и стояла у нее в запасах с тех времен, которые словно были в другой жизни — времен, когда у нее не было дара. Вспомнила про хамон, сбегала за ним к Пежо, и настругала тонкими ломтиками, как рекомендуют в интернете. Окорок занимал добрую половину полки в холодильнике. С обеда остался салат. Позвала постояльца ко столу, он потоптался на пороге, переминаясь с ноги на ногу, дождался, пока зайдет Клеопатра, и только тогда сел.

Абиссинка дернула носом и, учуяв знакомый запах гречки, с отвращением взглянула на кастрюлю с кашей, а потом многозначительно и долго смотрела на полку, где лежал консервированный тунец.

Рита злилась на маленькую изменницу, но все же решила не отражать обиду на питании, потому вывалила кошке половину банки.

— Благодарю, смертная, — слова словно были брошены нехотя и с барского плеча.

Жак же ел с таким упоением, словно это был лучший ужин в его жизни:

— Госпожа целительница… Это необычайно вкусно! Никакие пиры не сравнятся с вашей стряпней.

Рита внезапно поймала себя на мысли: ей безумно хочется приготовить для него что-то по-настоящему особенное, а не гречку. Она поспешно отвела глаза, осознав, что желание готовить человеку — мягко говоря, тревожный знак.

Девушка выдала Жаку чистое постельное белье, подушку и одеяло из Лериной комнаты (комната как бы Лере принадлежала, но спала там только она). Рита предложила забрать и диван в сарай, но парень наотрез отказался, уверяя, что соорудит отличный лежак сам.

Поздним вечером Рита пошла лечить новых кошек. На Роуз и Пэна ее восстановившейся силы хватило — золотой свет легко стянул мелкие болячки на их телах и небольшие красноватые светящиеся воспаления в кишечнике. Но когда она подошла к прекрасной Эмме, у которой явно горело воспаление легких, Рита почувствовала, как внутри все замерло.

Она закрыла глаза, пытаясь вызвать золотой свет. Но ладони оставались лишь ладонями. Внутри вновь пустой колодец. Рита стиснула зубы, сосредоточилась до дикой боли в висках. Свет не шел. Ей казалось, что она тащит в гору неподъемный воз, который вот-вот сорвется и раздавит ее, если она не остановится. Она бессильно опустила руки.

В висках стучала тяжелая, пульсирующая боль. Рита вспомнила, что у Жака внутри скверна тоже полностью не исчезла, она видела за ужином в нем начавшую копиться красноту. Почему магии вновь не хватает? Почему с появлением гостя ей кажется, что магии не все еще хватает, но уже на двоих?

В очередной раз хотелось плакать, а точнее — упасть на колени перед Эммой, даже не подозревающей о том, как больна, и зарыдать в голос.

Рита покрутила головой в поисках Клеопатры и ее поддержки, которая всегда была рядом. Раньше. Девушка нашла абиссинку на пороге сарая, о чем-то воркующей с Жаком. Вот же предательница, еще позволяет себе бросать явно контролирующие взгляды. Ну хорошо, Рита даст ей, чем полюбоваться!