Приют повышенной волшебности

Осталась. Рядом. В тишине и тепле. В доме, который без единого сомнения стал домом

Клеопатра подняла Риту в пять утра понедельника. При том, что будильник стоит на восемь тридцать. Не танцами на животе, а криком и скачем вокруг.

— Смертная, просыпайся! Твой социальный рейтинг среди вырос! Срочно во двор.

Рита покорно вышла на крыльцо. Двор лежал в густом тумане. И посреди этого самого двора стоял белоснежный единорог. Длинная грива перламутровыми волнами спускалась до земли, на лбу сиял серебряный рог. Животное не опиралось на одну из ног, а из его плеча сочилась темная, грязная лимфа — след какого-то ядовитого шипа или укуса темной твари. Кошки и псы прилипли к сеткам вольеров, как к телеэкрану.

Тем временем единорог повернул к Рите голову.

— Краудс сказал, что кошка не лжет, — голос был низким, бархатным — Ты целительница. Могу ли я рассчитывать на помощь?

Рита завороженно кивнула. Ей казалось, что она все еще спит и видит потрясающий сон. Она подошла к единорогу и бережно положила ладони на его поврежденное плечо. Она закрыла глаза. Провалилась в состояние между явью и грезой. Где время текло иначе. Где руки были проводниками. И мир исчез, а звуки приглушились. Цвета поблекли, но осталось тепло. Свет, дыхание и боль. Чужая, глубокая, древняя.

Внутри нее мгновенно вспыхнул мощный поток серебристо-белого света. Магия единорога охотно потекла навстречу. Рита видела, как скверна яда испаряется, рана стягивается. Затем она переключилась на его ногу.

Она видела ощущениями его историю. Бег. Долгий. Через миры. Через границы. Рана. Не от клыков, а от скверны. Которая въелась и жгла. Не давала вернуться. И Рита лечила. Волей и желанием. Чистым, без расчета. Просто потому что ему было больно.

Свет размачивал скверну. Выжигал тьму, возвращал силу. Это было тяжело. Сладко, горько, прекрасно. Она плакала. Не от боли, а от полноты.

Когда она отняла руки, единорог радостно всхрапнул и коснулся бархатным носом ее плеча.

— Спасибо, целительница. Ты лечишь путь. Я запомню. Я расскажу.

В ту же секунду ее резервуар силы заполнился до краев чистой энергией, а слабость полностью исчезла. Единорог развернулся и буквально растворился в тумане, оставив после себя лишь облако серебристых искр, да смесь запахов мятной пасты и конфет.

Рита вернулась в постель и проснулась уже по будильнику, абсолютно свежей. Похоже, богиня сжалилась и не стала будить своим методом второй раз. Девушка сделала утренний обход, выгуляла Батона.

— Клео. Мне ведь не приснился единорог?

— Не приснился, — фыркнула та. — Мой авторитет в иных мирах безупречен, смертная. Он доверился тебе из-за моих слов.

— Вроде он говорил про слова Краудса, а не твои…

— Ходишь по тонкому льду.

Рита хихикнула, но спорить о авторитете богини не продолжила.

Прямо перед планеркой написала Кристине, что тестовое задание выполнено, оговоренная часть текста отредактирована — а она готова и хочет продолжать. Кристина почти сразу прислала ей договор на проектную работу, она уже утвердила кандидатуру Риты.

Ушло сообщение и Лере:

"У меня утро началось с единорога. Я вылечила его, и теперь снова полна сил!"

Лера ответила кучей восторженных смайликов.

"А-а-а-а! Настоящий единорог?! Требую подробностей вечером!"

После планерки Рита работала с такой бешеной скоростью, что сама не заметила, как к двум часам дня закрыла все задачи. Во время обхода вольеров она решила потренировать кота Титана.

На ходу застегивая куртку, она бросила:

— Титан, сидеть!

Кот мгновенно опустил круп. Хвост обвил лапы, взгляд по-собачьи преданно уставился на хозяйку. Девушка дала ему вкусняшку, потрепала по голове.

— Лежать!

Титан плавно лег, подбородок на лапы.

— Голос!

Титан выдал короткое, хриплое "мяу".

— Дай лапу. Другую. Кувырок. Жди. Ко мне!

Кот выполнял. Четко. Без суеты. Пятнадцать команд. Выученных за месяцы тихих тренировок, пока она разносила корм. Рита улыбнулась. Достала телефон. Хотела снять. Палец замер над кнопкой записи. Но она вспомнила видео с Персеем. Хайп и мольбы. Обвинения в магии и в том что она ее инсценирует. Убрала телефон. Не сейчас. Пусть это останется их маленькой тайной. Без зрителей. Без алгоритмов.

А после пришлось выделить полчаса, чтобы позубрить ветеринарный учебник. Ей действительно хотелось быть полезной в клиниках.

На шесть был запланирован сеанс со Светланой. Рита попросила найти для нее окно днем, и сообщила что разговор будет не быстрым. Психолог пошла на встречу и в четыре Рита устроилась перед вторым монитором, радостно встретив мысль, о том что его не пришлось продавать и оставаться с одним ноутбуком.

— Ну, рассказывайте, как дела? — улыбнулась Светлана.

Рита мазнула довольным взглядом по здоровой Фриде на заднем плане:

— Светлана, вы знаете… Я чувствую себя потрясающе. Наполненной, на огромном подъеме. Я наконец-то поняла, чего хочу от жизни. Я хочу работать с текстами, заниматься приютом, и у меня наконец-то появилось на это время. Я хочу пока приостановить наши сессии.

Светлана удивилась, но спорить не стала.

— Что ж, Рита… Это лучший результат нашей работы, который я могла пожелать. Я очень за вас рада. Если понадоблюсь — вы знаете, где меня найти.

— Если что, можно всегда возобновить — сказала Рита уже Клеопатре, закончив созвон. Абиссинка сладко потянулась на подоконнике, и ничего не сказала.

Разве что метнула недовольный взгляд на Торалей, которую вчера обработали, но пока вновь поместили загон, а она вновь стремится сбежать.

Закончив с делами, Рита поехала в город. Сил было предостаточно. Первым делом она заехала по адресам тех трех бедолаг которых присмотрела вчера. Вылечила двух мочекаменных котов и удалила тяжелый дерматит у метиса шпица, постоянно созваниваясь с Лерой:

— Лер, у пса в районе паха ярко-красное свечение. Думаю, это стафилококковая пиодермия на фоне аллергии.

— Отлично, Рит, — соглашалась Лера. — Дай им схему диеты, пусть исключат курицу. Анатомию ты уже на лету схватываешь!

Рита брала с владельцев каждого спасенного животного строгое обещание не распространяться в соцсетях о случившемся. Вместе с обещанием ей давали конверты. Она с небольшим страхом и стыдом ощутила, что начинает к этому привыкать.

Затем заехала в ту клинику, которой дал ее данные Сергей Павлович, и осознав, где находится, замерла. Жаль, что сегодня Клео решила остаться дома, Рите сейчас точно бы не помешал близкой рядом.

Это была та самая клиника, где оперировали Матильду. Тот самый врач провел ее в кабинет, где на столе лежала вялая морская свинка. Рита вела себя молча, гадала — узнал ли он ее, осмотрела пациента, мягко коснулась ладонью и тихо шепнула врачу:

— У нее острая пневмония, но очаг небольшой. Я немного ослабила процесс, дальше обычные антибиотики справятся.

Врач кивнул. Записал. Помолчал. И дал понять, что все же узнал ее. А как не узнать? Он еще тогда говорил, что знает о приюте.

— Рита… я тогда… с Матильдой. Я … не успел. Но почему вы… почему сами не…

Он замолчал, не решаясь закончить фразу. Вопрос висел в воздухе.

Рита посмотрела на него. На белые стены. Вдохнула запах спирта и страха.

— Это появилось у меня только после нее, — тихо ответила она. — Из-за нее, если быть точной. Не вините себя. Вы делали все, что могли. Медицина имеет границы. Я просто… шагнула за них. Позже.