Приют повышенной волшебности

Тело Кэссиана начало меняться, расти, вытягиваться. Его руки превратились в мощные передние лапы с острыми когтями, которые впились в землю, взрыхляя почву. За его спиной с громким, похожим на парус на ветру, хлопком раскрылись огромные кожистые крылья, с жилистыми перепонками, натянутыми между длинными пальцами-опорами. Ноги удлинились, превратившись в мощные задние конечности, способные оттолкнуть от земли многотонное тело.

И наконец, его голова… из ноздрей вырвались два тонких столбика белого пара, которые мгновенно рассеялись в прохладном ночном воздухе. Его глаза, теперь огромные и вертикально-зрачковые, горели тем же изумрудным огнем, но в них читалась древняя, нечеловеческая мудрость.

Перед Ритой стоял дракон. Не сказочный, не нарисованный, а настоящий — живой и дышащий. Его чешуя тихо позвякивала при каждом движении, издавая звук, похожий на перелив монет. От него исходило жаркое, сухое тепло, словно от раскаленной печи, пахло нагретым камнем и древней магией.

Дракон наклонил свою огромную голову к Рите, и его изумрудный глаз, размером с блюдце, внимательно посмотрел на нее. В этом взгляде не было угрозы — только вопрос и бесконечная нежность.

— Кэсс… — прошептала Рита, протягивая руку. — Ты прекрасен…

Дракон тихо, почти нежно, рыкнул в ответ — звук был низким, вибрирующим, и Рита почувствовала его всем телом, до костей. Он опустился на передние лапы, позволяя ей подойти ближе, и расправил одно из крыльев, создав своеобразную лестницу из жилистых перепонок и костяных выступов.

Рита, не раздумывая ни секунды, подошла к нему. Она ухватилась за первый костяной выступ на крыле и начала карабкаться вверх. Чешуя под ее ладонями была теплой, почти горячей, и удивительно гладкой, словно отполированный камень. Она чувствовала под пальцами мощную пульсацию крови, текущей по жилам дракона, и тихое, ритмичное биение его огромного сердца.

Добравшись до верха, она перекинула ногу через его мощную шею, устроившись между основанием крыльев, там, где чешуя была особенно плотной и надежной. Под ней ощущалось живое, мощное тело, полное скрытой силы. Она обхватила его шею руками, прижимаясь щекой к теплой, вибрирующей чешуе.

— Готова? — раздался его голос, глубокий, бархатный, резонирующий.

Рита только успела кивнуть, вцепившись пальцами в чешуйки на его шее. Но он явно ощутил ее готовность.

Дракон оттолкнулся задними лапами от земли. На секунду Риту прижало к нему, а затем земля стремительно ушла из-под ног. Точнее, ее то и не было уже под ногами Риты, но она точно начала стремительно удаляться. Ветер ударил в лицо, вырывая волосы из-под резинки, и они мгновенно растрепались, развеваясь за ее спиной, как знамя. Холодный ночной воздух обжег щеки, но тепло, исходящее от тела дракона, надежно защищало ее от стужи.

Они набирали высоту. Ромашково превратилось в крошечную модель игрушечного поселка: домики стали спичечными коробками, заборы — тонкими ниточками, а редкие огни окон — россыпью желтых искр, вскоре она уже видела такую же модель, но уже города. Лес превратился в темное, бархатное одеяло, расшитое нитями рек.

Ветер свистел в ушах, но Рита не чувствовала страха. Она чувствовала невероятную, опьяняющую свободу. Восторг разрывал ее грудь, и она не смогла сдержать крик, который вырвался сам собой, заглушаемый ветром:

— Очуметь! Я как Вайолет Сорренгейл, только мой парень дракон!

Она даже не успела испугаться своих слов, как в ее голове раздался его тихий, удивленный, но бесконечно теплый голос:

“Твой парень?”

Рита замерла на секунду, осознавая, что сказала это вслух, и что Кэссиан, оказывается, может общаться с ней ментально, когда принимает облик дракона. Следом пришло понимание, что “Готова?” он тоже спросил не вслух.

Смущение горячей волной ударило ей в щеки, но она тут же отбросила его. Она прижалась к его теплой шее и мысленно, изо всех сил проецируя свои чувства, ответила ему:

«Да! Мой парень! Мой дракон! Мой Кэссиан!»

В ответ на ее слова по чешуйкам, к которым она прижималась, пробежала мощная волна тепла. Это было не просто физическое ощущение — это была чистая эмоция, переданная через их магическую связь. Рита почувствовала, как все тело дракона напряглось от радости, как его чешуя завибрировала, издавая тихий, довольный звук, похожий на мурлыканье гигантского кота. Она ощутила его счастье — безграничное, ослепительное, искреннее. Это чувство было таким сильным, что у Риты перехватило дыхание, и слезы радости, смешиваясь с ветром, покатились по ее щекам.

Кэссиан сделал широкий вираж, и Рита увидела, как лунная дорожка легла на темную гладь озера, словно серебряный мост. Они парили над спящим миром, два одиночества, нашедших друг друга вопреки всему. И Рита знала: что бы ни случилось, что бы не стояло на их пути, у нее есть он. Ее дракон, судьба, опора.

Послесловие (или же то, что читатель пока не должен был узнать).

Пока пара летала в небе, счастливая от того что наконец-то признала, что они пара, по СНТ Ромашково двигалась темная фигура, отбрасывающая подозрительно огромную и густую тень, которая стелилась по земле, словно живое черное масло, поглощая лунный свет. И каждое существо, что имеет чувствительный диапазон больше чем человек поскуливало и пряталось.

Мощные лапы уверенно и лениво ступали по асфальтной крошке на заселенной части, Баба Зина строго-настрого запретила рассыпать этот мусор на их стороне СНТ, ворча, что это «непорядок и вред для огорода», но теперь темная фигура безразлично оставляла на ней глубокие, четкие отпечатки когтей..

Мышечное тело напряглось, и в несколько плавных, почти бесшумных прыжка пересекло трассу, которая отделяла три последних дома от остальной части СНТ. Приземление было мягким, но земля под лапами слегка дрогнула. И дальше шаг снова стал спокойным, ленивым, пропитанным древним, неспешным величием.

Вскоре он взглянул направо и увидел в окно, как назад пятится испуганный серый кот, и наверняка сейчас уже искал угол, в котором бы спрятаться.

Перевел взгляд налево и наткнулся на статную кошку абиссинской породы, сидящую на опорном столбе и окутанную легким, золотым дымом. Темная фигура оскалилась, обнажив белые, острые как бритва клыки. За спиной абиссинки был слышен скулеж собак, которые явно поклонились ему — прижали уши, опустили хвост и голову и начали пятиться, освобождая как можно больше пространства ему.

Он знал это точно, каждая псина преклонялась. Не могло быть иначе. Но на один миг он прекратил скалиться. Ощутил прямо рядом с кошкой с той стороны забора молодого пса, который остался стоять подняв голову и злобно оголив зубы.

Тогда он посмотрел в сторону пса, прямо сквозь забор приложив к взгляду ментальный приказ подчиниться и с удовольствием отметил, как тот пес прижал хвост и начал пятиться, слабо поскуливая.

Так то лучше.

— Я слышала, что бывшие такая вещь, что всплывает постоянно, как говно в проруби, но по-моему это уже слишком — послышался надменный, но слегка напряженный голос кошки. — Здравствуй, Анубис. Неужели никто не смог меня заменить?

— О, милая Бастет, — Анубис очаровательно улыбнулся, насколько это вообще было реально для бога смерти в теле сорокакилограммового черного добермана с купированными ушами. Его глаза были глубокими, черными провалами, в которых, казалось, не было дна. — Ты все еще помнишь о том недоразумении, что происходило между нами? Я думал, ты давно переросла эти обиды.

— Чего тебе нужно, чертенок? — Клеопатра нервно дернула кончиком хвоста, и золотой дым вокруг нее сгустился, становясь плотнее, словно щит.