Страница 44 из 60
Всё время созревания мозга, когда подросток читает, пишет и накапливает социальные инстинкты, активнее всего развиваются связи нейронов неокортекса. В структуре мозга закрепляются ключевые формы поведения, и складывается оценочная система окружающего мира. Нет никаких сомнений, что воспользоваться накопленными плодами работы мозга выдающихся мыслителей могут далеко не все. Если индивидуальные особенности строения мозга позволят вобрать в себя хотя бы часть предыдущего опыта и культурного наследия человечества, то у неокортекса появляется шанс уравновесить лимбическую систему. Чаще всего этого не происходит, а инстинктивно-гормональные формы поведения используют неокортекс для имитации принадлежности особи к человеческому сообществу. Эти вопросы были специально рассмотрены в отдельной работе (Савельев, 2016).
Для настоящего повествования важно отметить, что эволюционный антагонизм между кортикальными и лимбическими механизмами мышления никуда не исчезает. Этот внутренний конфликт принятия решений человек проносит через всю жизнь, страдая и мучаясь от двойственности сознания. Более того, именно в момент возникновения антагонистического баланса сознания у юношей и девушек происходит становление личности. В настоящее время этот процесс крайне отягощён модными способами избавления неокортекса от интеллектуальной нагрузки. Для созревающего детского мозга преодоление соблазнительной возможности не думать — непростая задача. Именно эту возможность предлагают различные компьютерные системы, имитирующие доступность знаний, предлагающие готовые решения сложных проблем и образцы сомнительного поведения.
Первичным источником компьютерной зависимости является биологически предопределённая лень головного мозга. Напомню суть проблемы. Во время глубокого сна или всеобъемлющего безделья человеческий мозг потребляет десятую часть от всей энергии организма. Если человек возбуждён и пытается решить какую-либо сложную задачу, то метаболизм мозга увеличивается в 2,5 раза и достигает 25% всех расходов организма. Вполне понятно, что такая интенсивность работы мозга очень ограничена по времени. Если по каким-либо причинам она продолжается дольше нескольких недель, то наступает метаболическое истощение, которое нарушает нормальную работу мозга. Для предотвращения чрезмерной активности мозга в эволюции были выработаны специальные защитные механизмы. Они построены на том, что при снижении интеллектуальной нагрузки в мозге начинают вырабатываться наркотические вещества.
Праздность поощряется эндогенными опиоидами, каннабиноидами, окситоцином и эндорфинами. Такое разнообразие внутренних наркотиков позволяет прекрасно блокировать любую разумную деятельность мозга. По этой причине любая форма мышления, не направленная на поиск пищи (денег), самочек (самцов) и социальную доминантность, немедленно наказывается снижением выделения эндогенных наркотиков. В результате этих особенностей метаболизма мозга гоминиды тайно поощряют все формы экономии энергии, идущей на содержание мозга. Этот феномен имеет как положительные, так и отрицательные аспекты.
С одной стороны, наиболее катастрофическим следствием этой физиологической особенности мозга является распространение различных религиозных культов, социальных верований и непреодолимых заблуждений. Приняв правила любого культа, человек начинает экономить энергию на содержание мозга и получает любимые эндогенные наркотики. Счастье жизни под вечным внутренним наркозом легко перевешивает противоречивую наивность религиозных догм и правил. Вполне понятно, что таким влияниям особенно подвержен незрелый мозг детей и подростков.
С другой стороны, именно экономия на работе собственного мозга заставляет людей соблюдать идиотические законы, нелепые социальные правила и перепоручать принятие решений неведомым и сомнительным начальникам. На этих прекрасных эволюционных дрожжах уже давным-давно удаётся создавать многомиллионные армии граждан с совершенно искусственным интеллектом. Иначе говоря, наш интеллект весь искусственный, а вычислительные машины только оттенили застарелую проблему.
Дело в том, что такой интеллект, которым пользуется большая часть населения, создать не очень сложно. Достаточно расширить память, создать алгоритмы сравнения многозначных слов, подбора подходящих ответов и ускорить вычисления. Это чуть сложнее игры в шахматы и шашки, а вовсе не повод считать скоростную комбинаторику человеческим разумом. По этой причине тест Алана Тьюринга на машинное мышление был пройден специальной программой вскоре после окончательной победы компьютера над чемпионами мира по шахматам. Тест А. Тьюринга, предложенный ещё в 1950 году, состоял в том, чтобы человек, не видя собеседника, задавал вопросы как вычислительной машине, так и человеку. Во время опроса экспериментатор должен был выявить машину и человека. Если человек разницы не находит, то за машиной признаётся способность к мышлению. Тест был пройден в 2014 году программой, написанной в Санкт-Петербурге и выдававшей себя за одесского мальчика.
Вполне понятно, что ответы на вопросы зависят только от объёма памяти и скорости применения алгоритмов подборки слов со всей многозначностью общих и скрытых смыслов. К интеллекту этот тест никакого отношения не имеет. Глубоко верующий католик, досконально знающий все религиозные тексты, молитвы и решения соборов, представляется не очень точным компьютером, а не человеком. Он ещё умеет размножаться обезьяньим способом, но его мозг с набором готовых ответов уже упростился до уровня настольного компьютера. Если этого прекрасного и законопослушного гражданина начать тестировать по А. Тьюрингу, то результат предсказуем. Хорошо подготовленный компьютер, хранящий обычные бытовые данные и информацию ещё о 3—4 культах, легко будет выглядеть развитым человеком, а наш умозрительный католик — кривоватой устаревшей программой.