Страница 60 из 60
Иногда описанная выше инволюция мозга не происходит. Это редкое явление обычно связано с индивидуальными особенностями строения мозга или с необычными условиями существования особи. Если такое несчастье случается, то есть шанс появления творческой личности даже при минимальной структурной одарённости (Савельев, 2018а). Какие же части человеческого мозга сохраняют достаточно высокую морфогенетическую активность всю жизнь? В первую очередь это зоны неокортекса, выполняющие сложные сенсомоторные и ассоциативные функции. Эти области мозга слабо связаны с репродуктивным поведением и крайне редко используются в повседневной жизни. Наш мозг старается не думать при первой возможности, что стимулируется эндогенными каннабиноидами, опиоидами, эн-дорфинами и другими «райскими» стимуляторами. Вполне понятно, что при такой защите от избыточной активности мозга морфогенез «малонужных» центров крайне замедлен.
Допустим, что у нас нашёлся относительно молодой человек, умудрившийся вывернуться из цепких лап репродуктивного процесса. При этом он не пал жертвой доминантности, избежав коллекционирования брильянтов, дензнаков, антиквариата или фальшивых шедевров мирового искусства. Случайно освободившись от основных обезьяньих инстинктов, он увлёкся началами реальной рассудочной деятельности. Что же произойдёт в его свободолюбивом и наивном мозге?
На первых порах мозг несчастного придёт в панический ужас. Ему придётся резко увеличить расходование энергии на свою работу, а его обладатель начнёт испытывать регулярные страдания. Для начала наше молодое дарование собственный мозг лишит привычных каннабиноидов, опиоидов и эндорфинов. Эти спутники праздности и лени исчезнут вместе с ощущением удовлетворённости жизнью. Столь печальные события произойдут не сами собой, а в результате резкого увеличения кровотока в ассоциативных областях мозга. Насколько это масштабное и субъективно неприятное событие довольно трудно представить.
Рассмотрим этот метаморфоз немного подробнее. Общеизвестен тот факт, что при повышении активности мозга его энергетические расходы увеличиваются примерно в 2,5 раза и достигают 25% всех затрат организма. Вместе с тем ситуация при рассмотрении в деталях намного сложнее, чем кажется. Мозг начинает увеличивать кровообращение только в функционально нагружаемых областях. При этом приблизительная оценка изменений даёт устрашающую картину. Дело в том, что в любом участке коры больших полушарий существуют как используемые, так и неиспользуемые капиллярные сети. Последние можно назвать резервными. Их отличает от работающих капилляров величина просвета между клетками стенки капилляра. Диаметр активно работающих капилляров достаточен для свободного прохождения как эритроцитов, так и плазмы крови. В резервных капиллярах просвет намного меньше, а клетки отсутствуют, хотя плазма крови протекает свободно. Это состояние крайне опасно, поскольку при продолжительном сужении просвета может произойти полное прекращение проходимости капилляра. Если окклюзия ещё не наступила, то резервные капилляры могут быстро включиться в работу. Именно этот механизм позволяет мгновенно увеличивать метаболизм коры мозга. Приблизительная витальная оценка масштабов динамического изменения локального кровотока говорит о возможности его пятикратного увеличения.
Следовательно, наш ещё нестарый персонаж может заметно нарастить локальный кровоток в ассоциативных отделах коры. Для этого придётся преодолеть массу неприятных ощущений и побороться с собственным мозгом. Чтобы избежать крайне затратной и истощающей нагрузки, наш коварный мозг будет подсовывать суррогатные замены любой интеллектуальной деятельности. Легче всего блокировать опасные занятия хозяина мозгу удаётся при помощи религиозных увлечений и ведения здорового образа жизни. Особенно успешное избавление от обременительного творческого мышления происходит при интенсивном занятии спортом. Общее увеличение мышечного метаболизма приводит к потере массы тела, улучшению пищеварения и репродуктивных функций. Снижение энергетических расходов мозга, поддерживаемое эндогенными наркотиками в сочетании с иллюзией инстинктивно-репродуктивного омоложения, может навсегда стать прекрасной заменой любого творческого мышления. Тем более что старость далеко не всегда приносит необратимые изменения в строение нервно-мышечных связей. На уровне разрешения световой микроскопии никаких различий в синаптических контактах межрёберных мышц у 4-летних детей и 77-летних стариков не найдено (Wokke et al., 1990). Удалось обнаружить лишь небольшие зоны разрушения мембран внутри моторных бляшек, что нельзя считать возрастной катастрофой. При этом у пожилых людей всегда отмечается дисфункция периферической нервной системы. Кажется странным, что при скованности движений, нарушении позиционирования конечностей и других признаках старения очевидных изменений нервно-мышечных соединений нет. Специальные исследования этой проблемы показали, что у людей старше 70 лет в первую очередь разрушаются хорошо миелинизированные и крупные аксоны (Vital et al., 1990). При этом причина кроется не в контактах с мускулатурой, а в разрушении миелинизированных оболочек вокруг аксонов с высокой скоростью проведения сигнала. Это означает, что быстрая и точная координация сложных движений у возрастных людей обычно затруднена.
Процессы деградации слабо связаны с физической нагрузкой и происходят с одинаковой скоростью как у бодрых физкультурников, так и у ленивых домоседов. К сожалению, одновременно с высокоскоростными аксонами стареет и кора мозжечка, что становится заметно уже после 60 лет. Разрушение мозжечка начинается с появления островков гибели клеток зернистого слоя, а затем и клеток Пуркинье. Атрофия и дегенеративные изменения в нервных клетках не связаны с топографией мозжечка и эволюционным возрастом его структур (Tarnowska-Dziduszko, 1973). На эти печальные события обычно влияют только индивидуальная изменчивость мозга и особенности строения сосудистого русла. Именно сосудистое русло является первичной причиной возрастных изменений двигательной активности.