Страница 40 из 74
— Потому что хочу, чтобы ты знала: я не враг. И потому что… — он помолчал, и в его голосе послышалась хрипота. — я не могу спать, зная, что ты в опасности.
— Я верила в тебя, — сказала я тихо, чувствуя, как в горле встаёт ком. — С первого танца. Даже когда ты вёл себя как… как…
— Как грубиян? — он усмехнулся, но в уголках глаз дрогнула боль.
— Как тот, кто боится показать себя настоящего.
— Зря верила, — он покачал головой, и в его взгляде читалось сомнение. — Я всё равно опасен.
— Ты говорил, что твоя дерзость — маска. И что боишься, что никто не полюбит тебя таким, какой ты есть.
— Да. — Он посмотрел на меня, и в его глазах заметен был не гнев, а надежда. — Я боялся, что никто не полюбит меня таким. Грубым, резким, неправильным.
— Ты не неправильный, — сказала я, чувствуя, как ветер доносит запах прелой листвы.
— Какой же?
— Настоящий.
Он протянул руку — через подоконник, через холодный ночной воздух. Я смотрела на его ладонь: шершавую, с мозолями, с серебряным кольцом на пальце.
Можно ли верить тому, кто признаётся в убийствах? Даже если убивал только врагов. Даже если спас семью…
Но его глаза были такими искренними, что сомнения растаяли, как утренний туман.
Я вложила свои пальцы в его.
Он поцеловал их — не так, как Кассиан. Не нежно, не торжественно. А страстно, жадно, касаясь губами каждого кончика, будто хотел запомнить мой вкус навсегда.
— Спасибо, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. — За то, что слушаешь.
— Спасибо, что рассказал.
Он встал, отступил к краю карниза.
— Я должен идти. Скоро рассвет.
— Рагнар… — я окликнула его, когда он уже перекинул ногу через подоконник.
— Да?
— Будь осторожен. И не только для меня. Для себя тоже.
— Для себя — не обещаю. — Он улыбнулся — впервые по-настоящему тепло, так что даже шрам на брови стал мягче. — А для тебя — постараюсь.
Он спрыгнул вниз, и я услышала мягкий удар — он приземлился на землю, как кошка. Секунда — и его уже не было.
Я закрыла окно, задвинула задвижку и села на постель.
В комнате всё ещё пахло пеплом.
Я достала дневник.
«Рагнар приходил ночью. Он рассказал правду о своём изгнании: он отказался убивать невинных. Его предали, оклеветали, но он спас семью врага.
Я колебалась, протягивать ли руку. Он признался, что угрожал Филипу только словами. Он признался, что история с командиром и с Корвином — две стороны одной интриги. Он не идеален. Но он честен.
Я протянула руку. Он поцеловал мои пальцы. Не как принц — как солдат, уходящий на войну.
Я поняла: он не монстр. Он просто раненый человек, который не умеет просить о помощи. Но я вижу его настоящего. И мне не страшно.
Кассиан предлагает защиту, но это сделка. Сайлас дарит уют, но как друг. Рагнар… Рагнар приходит ночью, рискуя всем, чтобы сказать правду.
Я чувствую, что моё сердце склоняется к нему. Не знаю, любовь ли это, но он единственный, кто рискует всем, чтобы быть рядом.
Сегодня я засну с мыслью о его глазах».
Я спрятала дневник, погасила свечу и закрыла глаза.
В темноте передо мной всё ещё стоял его силуэт на фоне луны.