Страница 47 из 78
Мины изготавливались, упаковывались, складировались. Выборочно, случайным образом, затребовал несколько ящиков из разных партий, распаковал, проверил — всё в полном порядке. Под конец принесли пять предложений по изменению конструкции с целью внесения конструктивных и технологических улучшений. Три изменения я принял и подписал, на одно даже попросил сделать копию, чтобы внедрить у себя. Два других были полезны, но не в условиях моей мастерской, для одного требовалось своё литейное производство, для второго — производство массовое. Четвёртую идею я развернул — копеечное удешевление грозило сильно ухудшить поражающую способность боеприпаса. Ну, а последнее из них — ни рыба, ни мясо, изменение рази изменения, где одно улучшаем, а другое ухудшаем. Такие, как подсказал деде, вносятся для выполнения плана по улучшениям, или чтобы любым путём вписать свою фамилию в число разработчиков, так что это я тоже развернул. Ну, а чтобы не обижались — указал на тот момент, который автор идеи старательно обходил стороной: для внедрения «улучшения» требовалось заменить три единицы оснастки, и стоимость этих работ должна была съесть весь экономический эффект минимум за два года.
В целом остался доволен визитом: и заводом, и тем, как на нём организована работа, и людьми, которые работают над моими боеприпасами. Так примерно и сказал, прощаясь с руководством завода. Единственное замечание было по условиям труда: на мой взгляд, в цехах темновато, а это может привести к браку при сборке, особенно при установке взрывателя. Обещали исправить, при этом переглянулись понимающе: мол, проверяющий обязан хоть что-то найти, а тут отделались не просто «малой кровью», а фактически бескровно.
На следующий день, девятого октября, я решил съездить в Смоленск. С одной стороны — самое дальнее плечо, с другой — самое простое производство. Там вообще трудно что-то сделать не так, разве что колёса установить не того диаметра или сэкономить на подшипниках. Или сталь поставить не той марки — так что, проверять нужно, и есть что.
Выехал девятого утром, оставив денщика в Москве. Выдал ему снова суточные и командировочные, вместе с советом аккуратно гулять по Первопрестольной, и предварительно узнать, в какие районы лучше не соваться вообще. В дороге снова бездельничал, но уже не так страдал, поскольку помимо газет купил на вокзале пару толстых журналов, пусть один из них, «Вокруг света», и был за май. Но сомневаюсь, что он, с учётом специфики, успел устареть.
В Смоленске был десятого октября утром, переждал полтора часа в вокзальном буфете за чашкой не слишком испорченного кофе.
На заводе всё выглядело прилично, но удивило, неприятно удивило — это совершенно несерьёзное отношение к изготавливаемой продукции, что приводило если не к браку, то к откровенно низкому качеству. Я не выдержал, подошёл к одному рабочему:
— Ты что же это творишь, а? Почему направляющую криво лепишь, а⁈
— Это уголок, что ль? — Не оборачиваясь ответил рабочий. — Небось, генеральские бутылки и так не побьются.
— Какие ещё бутылки⁈
— А ты что, не знаешь, что мы делаем?
— Я-то знаю, а ты⁈
В этот момент рабочий наконец обратил внимание на то, что вокруг всё что-то не то в обстановке и решил обернуться. А за спиной — ага, целый гвардейский полковник, которому он так непринуждённо «тыкал». Бедолага даже побледнел, так, что это сквозь въевшуюся в кожу… не знаю даже, что — может, и загар. Но бледность была видна сквозь всю пигментацию, независимо от её происхождения.
— Ну, что ж ты замолчал? Поведай, что именно ты, на твой взгляд делаешь⁈
— То все знают, ваше высокоблагородие. Походный погребок генеральский…
— Это откуда же вы такого бреда набрались⁈
За спиной раздалось покашливание. Я обернулся посмотреть, кто это там приболел, оказалось — носитель мундира почти родного отдельного Корпуса жандармов со знаками различия ротмистра.
— Я бы вас попросил, ваше высокоблагородие…
— С вами мы потом отдельно поговорим.
Обернулся обратно к рабочим.
— В этом «погребке» каждая «бутылочка» весит одиннадцать с половиной кило. Почему такая тяжёлая? Потому что металлическая, сто миллиметров калибром.
— Диаметром? — робко уточнил кто-то в толпе.
— Нет, именно калибром. Потому что это — зарядный ящик для батальонного миномёта. И если из-за кривого, плохо приваренного уголка мина от тряски сорвётся и упадёт… Или их заклинит внутри ящика в момент отражения вражеской атаки… Да, кстати, вон те конструкции — это не рохли для перевозки бочек, а колёсные лафеты для тех же миномётов. И если на скорости пятьдесят километров в час на просёлочной дороге сварной шов лопнет…
Жандарм всё это время активно морщился. Ну, и пусть его. Тем временем от перечня недочётов перешли к предложениям заводчан по организации процесса и изменениям в конструкции. Правда, они, пошушукавшись, быстро перебрали бумаги, выкинув добрую половину бумаг, даже больше половины. Видимо, то, что стало неактуальным после того, как узнали назначение изделий. Из оставшегося — замену шариковых подшипников на роликовые подписал сразу, как только выяснил их происхождение и качество.
— Такие предложения всегда рад видеть. Сам бы использовал именно эти подшипники, если бы знал в своё время об их существовании. В дальнейшем обязательно свяжусь с производителем и буду применять подобное в своих разработках. Спасибо за то, что познакомили с будущим новым партнёром.
С лёгкостью разрешил использовать пустотелый квадратный профиль для дышла и зарядного ящика, и лафета, но «зарезал» идею ставить его же на сам лафет: всё же «уши» должны не только входить в зацепление с крюками на опорной плите, но и проворачиваться в них во время выдирания шипов из грунта и погрузки миномёта. А квадратная ось, она для вращения на неё чего-либо не слишком приспособлена. В подробности вдаваться не стал, просто сказал, что это невозможно «из-за особенностей работы конструкции в сборе».
Потом был длинный и неприятный разговор с жандармом, который упирал на секретность разработки и даже пытался чем-то угрожать. Какой смысл скрывать, что будут возить на лафете, если это никак не раскрывает никаких вообще характеристик оружия⁈ Под конец спросил:
— Скажите, господин ротмистр, если люди будут думать, что делают какую-то никому ненужную ерунду — надо же такое придумать, походный погребок — то как с них требовать качество работы⁈ Вы об этом хоть пытались подумать⁈