Страница 59 из 72
Так вот как он меня нашёл. Он столько времени кормил печать своей кровью, пытаясь удержать барьер, что сам стал частью этой гнили. Но цена этого чутья – рассудок. И большая часть его энергии, вот почему он до сих пор не использовал магию крови, а только револьвером размахивал. Плюс ещё не восстановился окончательно после дуэли.
Я бросил короткий взгляд на Нефёдова. Николай едва заметно подмигнул мне. Нет, он меня не предавал. Напротив, он выждал идеальный момент, чтобы появиться в роли «независимого арбитра». Его присутствие здесь – это юридический приговор для Шатунова. Экспертиза от магической канцелярии подтвердит, что в крови барона следы аномальной магии.
И наше враньё про «магическое безумие» станет официально признанным фактом. Хорошо всё-таки, что перед советом в доме графа Бойкова я ознакомился с большей частью местных законов.
Знание статей даёт огромную власть. Теперь я понимаю, что в будущем мне бы не помешал толковый юрист в качестве союзника. Я хоть и изучил законы, но лишь поверхностно. В детали не углублялся.
– Игорь Станиславович, – я сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между нами. – Посмотри на свои руки. Они же чернеют. Это не грязь. Твоя магия уже несколько дней не восстанавливается. А всё почему? Потому что ты слишком много времени провёл рядом с осквернённой печатью.
Шатунов дико взглянул на свои ладони в перчатках. На секунду он замешкался, и этого хватило.
– Не подходите! – взвизгнул он, вскидывая револьвер. – Я хозяин этой земли! Я… я здесь закон! Пли, я сказал! Стреляйте в него!
Но Савельев уже не слушал. Он действовал быстро и жёстко, как и подобает опытному вояке, которому дали легальный повод скрутить сошедшего с ума начальника. Конь солдата грудью толкнул кобылу барона. Сбил ему прицел. Савельев рванулся вперёд и перехватил запястье Шатунова.
– Простите, Ваше Благородие, – прорычал солдат, выхватывая револьвер из пальцев барона. – Но вы не в себе. Мы вас спасаем, как господин Дубровский велел.
– Пусти! Изменник! Падаль! – Шатунов забился в руках своих же людей. Ещё двое бойцов соскочили с лошадей и помогли Савельеву стащить барона на землю.
Тот брыкался, плевался и выкрикивал проклятия, пока его не прижали спиной к колесу автомобиля Нефёдова. Вид у Шатунова был жалкий: сорванный воротник, растрёпанные волосы и этот безумный, лихорадочный блеск в глазах.
– Тише, тише, господин Шатунов, – Нефёдов подошел к пленному и с брезгливым интересом оглядел его лицо. – Вы выглядите ужасно. Прохор, – обратился он к своему шофёру, – достань из багажника запасные путы. Боюсь, барону нужно немного ограничить свободу движений ради его же безопасности.
– Ты… ты за это ответишь, Нефёдов! – задыхаясь от злости, прохрипел Шатунов. – И ты, Дубровский! Я дойду до самого императора!
Я подошёл вплотную и присел перед ним на корточки. Вблизи запах гнили от него был ещё отчётливее.
– Дойдешь, Игорь. Обязательно. Только сначала ты пройдёшь через комиссию магов-ликвидаторов. Они очень обрадуются, когда найдут в твоём поместье следы запрещённых ритуалов с кровью. Ты ведь понимаешь, что это значит? Лишение титула, конфискация земель и каторжные рудники. В лучшем случае – пожизненная палата в спецбольнице для магически одарённых психов.
Шатунов вдруг замолчал. Его челюсть отвисла, а в глазах вместо ярости поселился первобытный, ледяной ужас. Он наконец осознал, в какую яму сам себя загнал.
– А ведь мог попросить меня раньше, – тихо добавил я, поднимаясь на ноги. – Я бы починил твою печать. Может быть, спас бы твой род от позора. А ты решил, что поджоги, дуэли и пули – лучший аргумент в споре двух дворян.
Я повернулся к солдатам. Те стояли смирно, не зная, что делать дальше. В их взглядах читалось облегчение, смешанное с глубоким уважением.
– Савельев, – обратился я к усачу. – Берите своего барона и везите в поместье. Уложите в постель, приставьте охрану. Никого не впускать и не выпускать до приезда официальных лиц. Николай Семёнович любезно согласился отправить своего посыльного в город, чтобы вызвать медиков и представителей канцелярии.
– Будет сделано, Ваше Благородие, – Савельев козырнул мне так, будто я был его прямым командиром. – Спасибо вам. Если б не вы… даже не знаю, что бы мы тут наворотили.
– Красиво разыграно, Всеволод Сергеевич, – ухмыльнулся Нефёдов, когда гвардейцы отошли. – Просто блестяще. Вы не просто спасли свою шкуру, а фактически получили контроль над этим куском земли. Когда Шатунова признают невменяемым – а его признают, я об этом позабочусь – встанет вопрос о временном управляющем. И кто, как не спаситель-сосед, лучше всего подойдёт на эту роль?
Любопытно… Нефёдов ведь явно делает это не по доброте душевной. Он тоже получит от этого выгоду. И скоро я узнаю какую.
Плюс он умолчал о наследниках Шатунова. Они хоть и несовершеннолетние, но прав имеют на эти земли гораздо больше. Отобрать баронство у них навряд ли выйдет, только получить власть до тех пор, пока они не войдут в нужный возраст. А надо ли мне это?
Возможно Нефёдов так хочет закрыть наш договор о поддержке. Самым простым способом. Но нет, пусть лучше этот должок останется на потом.
Решение принято.
Я посмотрел на Лизу. Она всё ещё стояла чуть поодаль, бледная, но с гордо поднятой головой.
– Мне не нужна его земля, Николай, – ответил я, глядя на то, как солдаты усаживают поверженного барона в седло, связывая ему руки. – Мне нужен порядок на моих границах. И сегодня я его обеспечил.
– Ну-ну, – усмехнулся Нефёдов. – Альтруизм – это очень благородно. Но в нашем мире за него редко платят наличными. Кстати, как ваша мана? Вы выглядите так, будто господин Шатунов всё-таки успел всадить в вас пару тройку пуль из револьвера.
– Жить буду, – коротко бросил я, чувствуя, как силы окончательно меня покидают. Видимо, действие адреналина закончилось. Теперь может и сон сморить. – Поехали отсюда. У меня ещё много дел дома. Кроме того, нам с вами о многом нужно поговорить. Вы ведь заедете ко мне, как мы и договаривались, верно?