Друид. Пламя и кровь

Глава 15

Шатунов криво ухмыльнулся, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Его люди слаженно взяли нас в кольцо, вскинули свои ружья. Шестеро против одного безоружного – барон явно наслаждался моментом.

– Попался, Дубровский, – смаковал Шатунов. – На моей земле. Без приглашения. Знаешь, что за это бывает по закону Империи?

Я спокойно вытер выступивший на лбу пот. Старался игнорировать тот факт, что на меня наставлено несколько стволов. Ноги гудели от пустоты в каналах, но голос был твёрдым.

– Слезь с коня, Игорь Станиславович. Я оказал тебе большую услугу. Негоже глядеть на меня сверху вниз. Да и вообще… Тебе вредно волноваться. Смотри, как бы швы после нашей дуэли не разошлись.

Шатунов побагровел.

– Ты ещё дерзишь? Вяжите его! – приказал Шатунов. – Если дёрнется – стреляйте в колено. Девчонку не трогать, она мне ещё пригодится.

Лиза за моей спиной резко вдохнула и потянулась к своей магии. Я едва заметно коснулся её руки, что означало: «Стой. Я сам».

– Стреляйте, если хотите, – я сделал шаг вперёд, прямо к дулу ближайшего ружья. – Но сначала принюхайся, барон. Чувствуешь?

Шатунов невольно шмыгнул носом, нахмурился.

– О чём ты?

– Гнилью больше не пахнет, – я обвёл рукой лес за своей спиной. – Твоя печать была мертва. Ты сам её прикончил своей дурацкой магией крови. Ещё несколько дней – и аномалия сожрала бы твоё поместье вместе с тобой и твоими людьми. Повезло, что я решил заглянуть в твои земли именно сегодня.

Барон замер. Его люди переглянулись. В их глазах я увидел не ярость, а сомнение. Они тоже чувствовали – тяжёлый, кислый запах леса сменился свежестью.

– Я только что спас вас всех, – продолжил я, сокращая дистанцию. – Вычистил ту дрянь, которую ты там развёл. Печать снова работает. Барьер стоит. А вы встречаете меня пушками?

– Ты лжёшь! – выкрикнул Шатунов, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Тебе просто не хватило одной дуэли, Дубровский. Решил добить меня. На земли мои покушаешься!

– Твоя земля мне даром не нужна, – усмехнулся я. – Она больная и запущенная. Я пришёл спасти свой лес, до которого твоя зараза почти добралась. Так что убери своих людей с моего пути. Пока я не передумал и не вернул сюда несколько монстров, которые, кстати, всё это время бродили по твоим землям.

Пришлось немного преувеличить. Но иначе в этой ситуации никак.

Повисла тяжёлая тишина. Шатунов пыхтел, глядя то на меня, то на свежую зелень чуть не погибшего леса. Сомневался.

Интересно, как он меня вычислил? Вряд ли Шатунов внезапно обрёл дар ищейки, особенно в его нынешнем состоянии. Мы зашли тихо, со стороны оврагов, где даже леший ногу сломит. Магический фон я давил до последнего, пока не пришлось вскрывать печать.

Значит, кто-то Шатунову помог меня найти.

Взгляд невольно метнулся к пустой дороге, где меня должен был встретить автомобиль Нефёдова.

Николай Семёнович, хитрый ты лис!

Неужели это его игра? Сначала подвезти меня с Елизаветой, а потом сдать барону, чтобы посмотреть, чем дело закончится? Или цена артефакта, который он хотел выкупить у Шатунова, включала мою голову в качестве бонуса?

В мире аристократов дружба – понятие растяжимое, а выгода – вечное. Если это так, то Нефёдов сильно просчитался. Я не люблю, когда меня используют в качестве разменной монеты.

Но выводы делать ещё рано. С утра разговор с Нефёдовым не предвещал беды. Что-то здесь не так…

Тишину разорвал скрипучий голос барона.

– Твои сказки про монстров оставь для своих мужиков, Дубровский. Ты перешёл границу. Ты вломился в мою рощу. По закону Империи я имею полное право прикончить тебя на месте, и никакой суд в Петербурге не пикнет. Самоуправство, покушение на родовую собственность… Выбирай любую статью, – Шатунов выдержал паузу. – Ты уже второй раз это делаешь. Сначала проник к Тумалину… Теперь и меня убить вздумал? Нет. Так не пойдёт!

Я посмотрел на него и понял – он не блефует. В глазах Шатунова плескалась не просто злость, а самая настоящая паранойя. Он всерьёз решил, что это его последний шанс поквитаться за позор на дуэли. Кроме того, он боится меня.

Боится, что я избавлюсь от него, как и от того психопата Тумалина.

Выходит, придётся сражаться?

Я мысленно осмотрел своё магическое сердце.

Внутри было пусто. Совсем. Магические каналы словно выжгли дотла, оттуда теперь даже искры колдовства не высечь.

Если они нажмут на курок, я не смогу выставить даже простенький щит. За моей спиной стоит Лиза. И я чувствую её готовность ударить, её магия рядом. Но подставлять её под пули? Нет. Так я ни за что в жизни не поступлю.

Это была моя авантюра, и вытаскивать нас должен я. Но как? Тело не слушается, руки едва заметно подрагивают от истощения. Один против шестерых, без маны, на чужой земле.

– Готовься, Всеволод Дубровский, – Шатунов поднял руку, давая сигнал своим людям. – Сегодня твоя удача закончилась.

Солдаты синхронно приложились к прикладам. Щелчки взведённых курков прозвучали в тишине леса как удары похоронного колокола. Стволы смотрели мне прямо в грудь. Шатунов вдохнул, собираясь выкрикнуть команду: «Пли!»

Я не шелохнулся. Лиза за спиной замерла, готовая к худшему. Но вместо грохота залпа в лесу повисла звенящая, невозможная тишина. Только кони нервно перебирали копытами.

Шатунов застыл с поднятой рукой. Его лицо из багрового стало синюшным.

– Я не понял… – прохрипел он. – Оглохли? Стрелять, я сказал!

Один из солдат – крепкий мужик с седыми усами, стоявший ближе всех ко мне – медленно опустил карабин. Его руки подрагивали, но не от страха передо мной, а от чего-то более глубокого.

– Не буду, Ваше Благородие, – глухо произнёс он. – Не поднимется рука.

– Что?! – Шатунов чуть не вывалился из седла. – Савельев, ты под трибунал захотел? Под расстрел за измену?!

– Да хоть под плаху, – солдат сплюнул под ноги коню барона и посмотрел на своих товарищей. – Мужики, ну вы же сами всё видите. Барин говорит, мол, Дубровский сказки рассказывает! А у меня брат в прошлом месяце на дальнем кордоне сгинул. Нашли только сапоги да ошмётки шинели. Сказали – волки, а там следы были… такие, что ни один зверь не оставит.

– И у меня племянник пропал, – подал голос другой боец, опуская ствол. – В лес за грибами пошёл и не вернулся. Мы же все молчали, боялись, что вы, Игорь Станиславович, нас в сумасшедшие запишете или за дезертирство высечете.