Страница 46 из 136
— Конечно. Я же только этого ждала: ночью, у кургана, после драки, перед отцом, ярлом и женщиной, которая носит лицо мёртвой девки.
Бьёрн рявкнул:
— Сигрун!
— Что? Теперь будем делать вид, что это не так?
Она посмотрела на меня.
Без ненависти.
Но прямо.
— Лив пришла ко мне за день до ареста. Сказала, что если её схватят, я должна найти свёрток под камнем. Я не пошла. Испугалась. Потом её повели к воде. А когда я пришла сюда, камень уже был тронут.
— Почему ты молчала? — спросила я.
Она шагнула ко мне ближе.
— Потому что здесь страх тоже кормит детей. Не все могут позволить себе твою храбрость.
Слова ударили точнее, чем Орм.
Я хотела ответить.
Не смогла.
Потому что она была права.
Я была чужой. Без рода. Без имущества. Без дочери, брата, отца, мужа, дома, который можно потерять. Моё положение было страшным, но в нём была странная свобода: мне почти нечего было отнимать, кроме жизни.
У Сигрун было больше.
Значит, и страх был тяжелее.
— Лив спасла меня, — сказала она вдруг тише. — От Орма. Давно. Он был пьян и решил, что вдова без мужа — ничья. Лив подняла крик. Сказала, что видела знак на его руке у вещей Рагнхильд. Он испугался и ушёл. А потом она попросила меня помочь.
Она посмотрела на разрытую землю.
— Я не помогла.
Туман молчал.
Аста тихо плакала внизу, стараясь, чтобы никто не заметил.
Бьёрн стоял рядом с дочерью и, кажется, впервые не знал, как её защитить от собственной вины.
Эйрик сжал кольцо в кулаке.
— В дом, — сказал он наконец. — До рассвета никто больше не ходит к кургану.
— А потом? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Потом я решу, кого спрашивать первым.
— Орма?
— Нет.
Пауза.
— Хравна.
Мы пошли вниз.
Я шла медленно. Бок болел, губа пульсировала, кожа на голове горела от вырванных волос. В какой-то момент ноги подкосились, и Эйрик подхватил меня за локоть.
Не грубо.
Не как пленницу.
Как человека, который может упасть.
Я хотела выдернуть руку.
Не выдернула.
Сил не было.
Он тоже не сказал ничего. Просто шёл рядом, пока тропа не стала ровнее.
У самого поселения я оглянулась.
Курган стоял в тумане, низкий и тёмный. Дерево с пустым гнездом качалось от ветра. Камень с трещиной уже почти не было видно.
Но теперь я знала точно.
Лив не бредила.
Её били.
Её заставили молчать.
Она спрятала доказательство, и кто-то забрал его до нас.
А серебряное кольцо Орма связало чужую память с живой кровью.
У входа в дом Эйрик остановился.
— Вара.
Я подняла голову.
Он протянул мне кольцо на раскрытой ладони.
— Ты видела его раньше.
— Да.
— В памяти Лив?
— Да.
Он долго смотрел на меня.
Потом сказал:
— Тогда завтра ты расскажешь мне всё. С самого начала. Без того, что скрывала.
Я усмехнулась, хотя губа сразу отозвалась болью.
— А вы расскажете мне всё, что скрывали о Рагнхильд?
Эйрик не ответил сразу.
В доме за его спиной горел очаг. Тёплый свет ложился на его плечи. В руке у него лежало кольцо человека, который слишком долго ходил безнаказанно.
— Да, — сказал он наконец.
Одно слово.
Тихое.
Тяжёлое.
Опаснее клятвы.
Я кивнула.
И только когда вошла в дом, поняла: с этой ночи назад уже не будет.
Не для меня.
Не для Лив.
И, возможно, не для Волчьего дома.