Страница 91 из 95
Тело все еще дрожало – мелкими, почти незаметными волнами, которые накатывали и отступали, оставляя после себя странную легкость. Кожа горела там, где он касался. Прохладный воздух, блуждающий по влажной коже, не мог погасить этот пожар.
Я увидела, как тяжело вздымается его грудь, как на виске бьется тонкая жилка, выдавая, что и его не так просто вернуть из этой бури. В его взгляде плескалась дикая страсть, и он выглядел до невозможности разбитым.
– Я говорил, что заставлю тебя краснеть, хотеть моих прикосновений... Но, кажется, намного раньше я сгорю сам, – пробормотал Калеб, положив подбородок на мою макушку.
– Почему ты остановился? Я чувствую, что ты... – я не смогла закончить мысль и заглянула вниз, туда, где вода уже не могла ничего скрыть.
– Потому что... Я бы хотел сказать, что тебе будет хорошо, но нет – будет почти невыносимо больно, – обреченно пояснил Калеб и отстранился.
– У тебя ...что-то не как у людей?
– А ты видела,что и как у человеческих мужчин? – он приподнял бровь и куснул меня за ухо, когда я неловко отвернулась.
– Не бойся, мы почти одинаковы.
– А чем отличаетесь?
– Селин, разницу ты все равно никогда не узнаешь, да и не захочешь узнать. Так к чему интересуешься?
Красные пятна покрыли мои щеки и шею – эта надоедающая самоуверенность выводила меня из себя. А еще скопившееся внутри предвкушение...
Я упорно ждала ответа, бросая на него короткие взгляды, и он сдался.
– Дети у фениксов появляются редко, в связи с чем природа позаботилась о том, чтобы возможностей их зачать было больше. Мы... назову это так, анатомически более крепкие, выносливые и ...внушительные. Удовольствие нашей пары напрямую влияет...
Кровь отхлынула от лица – как долго он собирался терзать мое тело?
– Хаос… ты вся побледнела. – рассмеялся Калеб, лизнув мою щёку. – Но раз утёнок все еще не сбежал...
Его руки подхватили меня под ягодицы, и в следующий миг он уже нес меня к гладкому камню, выступавшему на краю. Он опустил меня на него спиной, и прохладная поверхность обожгла кожу, возвращая меня в реальность – или, наоборот, делая все еще более настоящим.
– Можешь остановить меня в любой момент, – произнес Калеб, но в его глазах не было ни капли готовности остановиться.
Вода скрывала все, что было ниже живота, и я цеплялась за эту случайную завесу, как за последнюю границу. Грудная клетка Калеба вздымалась тяжело и рвано, а его взгляд очерчивал мою грудь, обтянутую мокрой рубашкой, жадно, почти отчаянно. Он облизнул губы, потянулся к пуговицам и томительно долго расстегивал их одну за другой. С каждой секундой моя смелость таяла, как лед в теплой воде, и наконец я не выдержала:
– Разорви уже! – едва не выкрикнула я, удивившись собственной резкости. Но в этом крике была только просьба: не заставляй меня сгорать от ожидания...
Калеб замер на долю мгновения – словно звук моего голоса ударил его.
А потом в его взгляде что‑то щелкнуло.
Он резко втянул воздух и одним движением рванул рубашку. Ткань треснула, пуговицы брызнули в стороны, и холодный воздух тут же коснулся кожи, заставляя меня вздрогнуть. Но, прежде чем я успела ощутить стыд или испуг, он накрыл мою грудь ладонью – горячей, твердой, уверенной. И этот контраст – ледяной воздух и его обжигающее прикосновение – пронзил меня насквозь.
Я вцепилась пальцами в камень.
Калеб положил мою ногу себе на плечо и проложил дорожку поцелуев по икрам, не переставая терзать мою грудь другой рукой. Он не оставил в покое ни один участок моего тела, и я сокрушенно простонала в ответ на его торжествующую ухмылку. Его пальцы остановились чуть выше точки, где вновь зарождалось желание, и он снова это делал –мучительно медлил.
Тугой узел скрутился внутри меня, прося большего, и я снова сдалась:
– Прошу, не тяни...