Страница 86 из 95
Я запиралась в своей комнате, прячась от всего мира, и лишь изредка выходила на балкон – и тогда, вдыхая прохладный воздух, ловила отголоски бурной жизни замка: смех слуг, стук колес новоприбывших повозок, далекие голоса стражников. После того, как фениксы помогли уладить беды Аурона, благодарные жители целыми деревнями собирали продовольствие и отправляли его в замок обозами.
Однажды я стояла у колонн во дворе и смотрела, как дети фениксов вгрызаются в горячую выпечку, ведут себя восторженно и по-детски просто, совсем как обычные человеческие ребятишки. И в тот миг мне стало понятно, почему Калеб так обожал булочки: он и не знал в детстве, что это такое...
Иногда я замечала полукровок. Они были разными, но почти все куда больше напоминали людей, чем фениксов – и повадками, и тем, как двигались. Они держались настороженно, но благодарно принимали дары от местных.
И за все это время я не поймала на себе ни одного косого взгляда, ни единого намека на осуждение собственной природы. Даже когда моя одежда вновь стала привычно «человеческой», возвращая меня к прежней жизни, но по-новому – без когда-то любимого кинжала, который я самолично утопила в черной реке...
Я и не подозревала, что вера способна настолько перекроить мышление живого существа, перевернуть изнутри. Но если боги и существовали на свете, Калеб определенно был одним из них.
По утрам он разбирал чужие проблемы, выслушивал просьбы, издавал указы – и делал это с такой спокойной уверенностью, что фениксы уходили от него хоть и с тревогой в глазах, но с надеждой в груди. Днем он запирался в башне, и фолианты в его руках сменялись один за другим – очевидно, он все еще искал ответы. А по вечерам он уходил к лесу, который начинался сразу за городской площадью, и пытался покорить небо. Падал, поднимался, снова взлетал – и снова падал, упрямо, без слов, бросая вызов самому себе. Однажды он сломал руку, но даже тогда не выкрикнул ни жалобы, ни проклятия.
Я стояла вдалеке, переминаясь с ноги на ногу, и не решалась к нему подойти: боялась нарушить границу, которую выстроила своими неосторожными словами. А он, едва завидев меня, уже не исчезал, как раньше, а просто отворачивался – и в этом повороте было столько невысказанного, что мне становилось еще больнее.
Научившись летать, он с завидной регулярностью перемахивал через реку и мост – туда, куда мы недавно рухнули, падая с башни – и подданные затаивали дыхание, глядя, как его массивные крылья рассекают небо, и ждали от него новых чудес. А возвращался он оттуда едва ли не под утро, уставший и белый, как простыня.
И однажды я не выдержала, проиграв битву беспокойному сердцу, и попросила Амарэль об услуге.
– Амарэль, я так больше не могу. Можешь помочь мне добраться туда, куда Калеб постоянно летает?
– Я думала, вы никогда не попросите, принцесса, – вкрадчиво поделилась Амарэль и коротко кивнула. – Буря уже ждет.