Страница 74 из 95
Глава 22. Яд
Глава 22. Яд
Калеб подбежал ко мне и помог подняться, подводя к балкону, и я с облегчением прислонилась к прохладной каменной стене. Дверцы распахнулись, невесомые шторы закружились в дымной пелене, и я вдохнула приток столь желанного, свежего воздуха.
Голова гудела, и меньше всего я хотела смотреть на Калеба, который в очередной раз скрыл свои истинные мотивы, и мой взгляд зацепился за Амарэль.
Она была облачена в светлые кожаные одежды, похожие на доспехи, но они явно ими не являлись. Грубые наплечники и массивные наручи добавляли ей статности, а расклешенные к низу полы рубахи – элегантности. Угольно-черные волосы были собраны в тугой хвост. В кукольной красоте она не уступала даже принцессе Ирис, вот только над губой покоился глубокий шрам, а вокруг ее прищуренных глаз рассеивались мелкие морщинки, как если бы она каждое мгновение жизни была на стороже. И не одно столетие...
– Я наивно полагал, что отец увидит чудо и задумается... Но отца всегда волновала только власть. Хотя сегодня он был не таким, каким я его помнил – расчетливый и уверенный в себе, он бурно реагировал на все и был неспокоен... Если боги есть, и они нас видят, клянусь, я этого не планировал.
Я отвернулась к балкону, прислонившись горящей щекой к стене, и смотрела на далекий горизонт, за которым мелькал сплошь лёд.
Калеб протянул ко мне руку, но я отмахнулась, ожидая, когда мое беспокойное сердце перестанет колотиться.
– Остается только одно, Селин... Я объясню тебе все позже, просто будь рядом со мной.
Амарэль подтолкнула меня ко входу на балкон, набросив на мои плечи какую-то меховую накидку, и я заметила площадь, раскинувшуюся под нами. Никаких уютных лавочек, только невысокие здания из мрамора, скульптуры и раскидистое зеленое дерево, стоящее прямо по центру, среди снега и ледяной красоты. И множество фениксов, взгляды которых были обращены в нашу сторону.
– Внимание, подданные королевства! – провозгласила Амарэль на всю площадь, и стража перекрыла вход на балкон. – Калеб, третий сын короля Мариуса, пришел в наш дом с благой вестью.
Калеб схватил меня за руку, поднимая ее вверх, и медленно водрузил корону на свою голову. Несмотря на очевидную боль от нашего соприкосновения, он не подал виду, а лишь крепче сжал мою кисть. Рука его отчего-то дрожала. Подданные замерли едва ли не в священном трепете, бросая свои дела.
Внутри я все еще была взволнована и растеряна, но держала непроницаемое лицо. Только пальцы свободной руки непроизвольно отбивали нервный ритм по бедру, выдавая мое истинное состояние.
Огонь охватил Калеба всего на мгновение, а после снова исчез.
Фениксы ахнули, перешептываясь между собой и прикрывая рты ладонями. И тогда голос Калеба, громкий и непреклонный, разнёсся над толпой.
– Я не узурпатор, и я не диктатор. Я лишь пришел исполнить то, что мой дед нам всем наказал – вспомнить, кем мы являемся, и не стыдить предков. Но все вы видели мой огонь, и вы видите мою предназначенную. Знайте: отныне любой, кто осмелится нарушить мой указ, будет осуждён – и цена неповиновения – жизнь. Приказываю: не вредить принцессе Селин и другим людям, которые не желают вам зла. Позволить полукровкам жить с нами в мире, открыть им ворота сейчас же. Защищать людей и помогать им предотвращать захватнические набеги. Отряд в помощь королевству Аурон должен выдвинуться уже завтра.
– Ваше величество, я – Амарэль, командующая армией фениксов. Ваш указ будет исполнен без промедления.
Калеб кивнул в ее сторону, и провозгласил еще громче:
– Подданные, и, хотя король Мариус убил своего отца, а сегодня пытался убить мою предназначенную, принцессу Селин, я буду благосклонен к его детям.
Калеб подал знак Амарэль, и стража привела его сводных родственников.
– Ирис, Айрон, испейте кровь и обещайте не вредить мне, Селин и королевству.
Кинжал полоснул по коже, и алые капли с руки Калеба попадали на пол.
– Я даю клятву, озвученную тобой, – пролепетала напуганная Ирис и прикоснулась губами к его окровавленной ладони.
– Предпочту смерть, – выплюнул Айрон, уверенно глядя на брата. – В конце концов, еще никто не проверял, наступит ликонец от первородного огня.
– Узнаем прямо сейчас, – Калеб несколько кровожадно улыбнулся, будто все время ждал этой возможности.
Его пылающая рука сорвала рубашку с плеча Айрона, и он вцепился пальцами прямо в шею брата. Тот завопил, а рот его искривился в ужасной гримасе, но он упрямо смотрел на своего мучителя. Слезы начали заливать его лицо без его на то желания – до того яростными и сосредоточенным выглядели его глаза. Вены вздулись на голове и шее Айрона, а ожог разрастался по груди вниз, будто пламя двигалось по его телу, уничтожая изнутри.
– Брат, прошу! – всхлипнула Ирис, бросаясь на колени перед Айроном. – Я останусь совсем одна...
Что-то мелькнуло в глазах гордого феникса, и он просипел Калебу клятву. Кровь коснулась его губ, а огненная рука исчезла, и Айрон сгорбился, тяжело дыша, но все еще не отводил взгляд.
Только тогда я осознала, что все это время впивалась ногтями в кисть Амарэль, оставив неглубокие раны. Она осторожно освободила свою руку от моей железной хватки, и подошла... к новому королю Сильверстоуна.
– Жители королевства, можете вернуться к своим делам, – огласила Амарэль на всю площадь, а потом уже тише произнесла: – Прошу меня простить, ваше величество, но в ближайшее время нужно решить вопрос с помолвкой во избежание излишних волнений.
Спотыкаясь даже на ровном месте, я продиралась сквозь дым, пепел и разломанную мебель к гостевым покоям и старалась держать лицо.
«Помолвка?!
Излишних волнений?!»
– Калеб, дьявол побери, расскажи мне все!
– Селин, прошу... Успокойся.
Дверь за нами закрылась.
Увидев мои шальные глаза и напряженные кулаки, Калеб отступил и устало рухнул в кресло, расстегивая верхние пуговицы.
– У отца и Амели был еще один сын... Старший сын, Ивор. Он даже вызывал у меня симпатию... Отец тогда короновал его, несмотря на волю деда, не поверил ни в какие проклятия и наставления. И в тот миг, когда корона коснулась его головы, Ивор пал замертво и сгорел. А потом отец убил деда, и мать исчезла вместе со мной, боясь, что он и до нас доберется... Полукровки для них, чистокровных, как позорное напоминание о связи с человеческой – слабой, по их мнению, кровью. Я бы мог стать полноправным фениксом, если бы в первый год рождения отец провел ритуал над священным огнем, но он отказался.