Страница 73 из 95
Глава 21.5
Глава 21.5
Айрон смотрел на меня с легким презрением, сложив руки на груди, а Ирис выглядела так, будто не понимала, что услышала, придвинувшись ближе к брату.
– Для начала, отец, явышел в люди, – выпалил Калеб, похрустывая костяшками рук.
Айрон не сдержал усмешки и выронил ложку, привлекая всеобщее внимание, а Мариус метнул в его сторону озлобленный взгляд.
– Благородное дело – разбавлять уже разбавленную кровь, – бросил Айрон, усмехнувшись.
– Благородное дело – отправлять таких полукровок, как я, на грязную работу, не позволять им быть частью семьи. Выдворять за пределы королевства, словно изгоев, которые не могут найти место ни среди людей, ни среди фениксов.
– Твоя мать меня обманула! – король взревел так, что, казалось, стекла на окнах едва не треснули.
– Не ты ли за ней бегал, отец? Знаешь, что с ней теперь? Чем она пожертвовала?
Мариус сжал губы и резко дернул головой в сторону окон.
Я приросла к стулу, ища пути отступления, и мне на глаза попался приоткрытый балкон.
Далеко...
– Конечно, даже спустя половину столетия, тебя интересует только то, как твоимзаконнорожденным детям занять трон, чтобы не произошло такой же ошибки, как с И́вором. Насколько ярко онгорел, позволь узнать?
Мариус стукнул по столу, и его золотые глаза налились кровью. Кончики пальцев Калеба полыхнули огнем. Ягоды скатывались по скатерти, оставляя ярко-розовые следы, а напряжение в воздухе можно было рубить топором.
Айрон и Ирис презренно усмехнулись, возвращаясь к ужину, будто он не был достоин даже их взгляда. Но Калеб и бровью не повел.
– Отвечая на твой вопрос, отец, я тебя разочарую. Решение только одно – нужно найтисвою судьбу и добиться ее расположения.
– И что ты намерен делать, Калеб? Никто никогда не поверит, что ты мой сын. У тебя даже нетогня . Лишь его отголоски.
Я растерянно бродила взглядом по столу, не в силах связать одно с другим.
– О, Селин, а Калеб тебе не сказал? – звонко пролепетала Ирис, откладывая приборы и поправляя свои волосы. – Из-за глупостей деда следующим претендентом на трон может стать только тот феникс, который обретет свою истинную пару.
Кислый комок встал в горле, а потом скатился внутрь, позволяя вновь дышать. Я наконец почувствовала освобождение – теперь я знала свою роль. Я смотрела на Калеба в упор, и мои ресницы подрагивали, но в его глазах отчетливо читалось: «верь мне».
Огонь поднялся по его кистям и охватил руки, туловище и даже глаза, и я непроизвольно отодвинулась, стиснув пальцы на краю стула.
За столом все обомлели.
– Тогда, отец, как бастард мог обрести такое могущество? Не нужно противиться и искать лазейки. Возможно, я – надежда всего рода, и поэтому...
В глазах Мариуса промелькнуло безумие, сравнимое с бушующим ураганом, и его затрясло. Калеб не успел договорить, как вдруг ядовитые, холодные слова вырвались изо рта его отца вместе со слюной, тотчас забрызгавшей рыбу на пару:
– Убить человека.
Сердце совершило кульбит, ускользая в пятки.
– Амарэль! – выкрикнул Калеб, выбрасывая пламя в сторону стрел, вылетевших в мою сторону. Их смело с траектории быстрее, чем я успела по-настоящему испугаться, и я рухнула на пол, соскользнув с сидения, и больно ударилась копчиком.
Амарэль?
Мои глаза ползли куда-то на лоб, а в воздухе закружил тошнотворный запах пережаренной еды. Огонь охватил несколько столов и сверкающие портьеры, скользя по всему, до чего добирался, и в какой-то момент мы оказались в огненном плену.
Стража схватила наследников короля.
Вокруг воцарился хаос.
Кто-то поднял меня, схватив под грудью, и оттащил назад, к стене. Стража сцепилась друг с другом, преданная не то королю, не то своему командующему...
Паника пронеслась в моей голове, как тогда, когда Эйдан приказал схватить Леона и Эрика. Мое тело парализовало бессилие, отравляя изнутри. Картина перед глазами становилась нечеткой. Дым просачивался в легкие, и я задержала дыхание, стараясь нащупать опору под ногами, плывущую подо мной, подобно лодке.
А потом я увидела Калеба.
Он прорывался к королю сквозь стражу, расталкивая всех в стороны и ловя стрелы налету. На его рубашке растекались темные пятна, а грудь с плечами тряслись от напряжения. Он подворачивал рукава и будто боролся с собственным огнем, охватившим почти все тело. Стража отскакивала от него, как светлячки от огня, хватаясь за обожженные руки и туша собственные одежды.
Ожесточенный рык, наполненный животной яростью, пронзил меня насквозь, стоило Калебу схватиться за голову отца, отрывшего рот в немом крике.
Пламя на его руках потухло в тот же миг.
Одним резким движением он вырвал голову, словно сорняк, и отбросил в сторону. Она прокатилась в центр зала, оставляя за собой мутно-кровавые следы, и я соскользнула с чужих рук на пол, опустошая желудок от сегодняшнего ужина.
Вокруг зазвенела тишина.
Все остановились, хором глядя на мертвое тело. А потом оно замерцало золотыми искрами, взмывшими в воздух, и осело на пол черным пеплом, не оставившим после себя никакой памяти о короле фениксов.