Страница 63 из 95
Глава 20.3
Глава 20.3
Я подставила ему плечо, и когда он наконец на меня облокотился, сердце пропустило удар. Жар его тела и глаза с плескавшимся в них океаном заботы уже стали моейнуждой : внутри будто щелкал невидимый замок, и дышать сразу становилось легче. А то, что он не выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, дарило надежду, что мы выберемся.
Калеб стер кровь над моей губой, невесомо коснувшись. Я не отпрянула.
– Не беспокойся, контакт с твоей кожей слишком короткий, чтобы я мог навредить. Твоя рука... она даёт тебе ресурс, к которому твое тело может быть не готово. Насчет остального расскажу позже – наемники скоро поднимутся.
– Значит, Хаос меняет меня?
Я задумалась, почему мои внутренние переживания сменялись решимостью, а сомнения – действиями... Я больше заботилась о том, чтобы Калеб не пострадал, а не о руках, сжимающих мою шею. И это было абсолютной глупостью: словно на мгновение я забыла, кто здесь лев, а кто – мышка.
– Нет, Селин, это невозможно. Тебя изменило то, что с тобой случилось, – отрезал Калеб, будто понимал, о чем я думала.
Я растерянно кивнула, понимая, что сейчас не время для дальнейших расспросов. Калеб указал на лошадей, запряженных в упряжку, и велел взобраться.
Я не имела ни малейшего понятия, где мы находились. Ночь совсем скоро должна была начать отступать, и я сжала поводья, вглядываясь в темноту и надеясь, что мы сможем добраться хотя бы до небольшой деревни.
Калеб отвязал обоих лошадей, садясь прямо за мной, и тут же ответил на мой молчаливый вопрос:
– Отправим их по ложному следу.
На ближайшей развилке дорог он отпустил одного коня в другую сторону, и мы помчали галопом в неизвестность.
Пейзаж почти не сменялся, но торчащие повсюду цветки амалисов говорили о том, что мы были все дальше от Аурона, и все ближе к Сильверстоуну.
В голове закрепилась мысль, что, если судьба так и гнала меня всеми силами на север континента, возможно, стоило рискнуть. Эйдан справится, Эрик вряд ли попробует вернуться, что бы он не замышлял, а отец... оставалось надеяться, что он доживет до моего возвращения. Думать о Леоне, который все детство прикрывал наши с младшим братом выходки от строгого Эрика, и вовсе не хотелось.
Мои плечи опустились, и я сосредоточилась на Калебе. Он тяжело дышал в мой затылок, время от времени роняя голову на плечо, но потом сразу выпрямлялся. Я не представляла, как он держался в седле, ведь меня он не касался, а разделявшие нас дюймы внезапно почувствовались мне непреодолимыми милями.
Топот копыт стучал в висках, а пыль клубами поднималась до пояса.
– Я ослаб и очень скучаю по прикосновениям к тебе, Селин. Наверное, я поэтому постоянно и твержу «пойдем со мной» – будто, если снова позволю себе что-то иное, сорвусь...
Его откровенность отозвалась в теле мурашками, и я сильнее сжала поводья.
– Нет, Калеб. Ты спрашиваешь, потому что не привык диктовать людям, что им делать со своей жизнью... Тогда стрела поразила тебя в спину и ранила ногу, но даже после этого ты бежал со мной по лесу. Что изменилось сейчас?
– Они полукровки. Их удары смертоноснее, навредить им сложнее. Я догадываюсь, кто это затеял, чтобы привезти тебя, как зверушку, в замок, но этого не будет... Ты пересечешь границы замка – если только захочешь – исключительно как почетный гость.
На последних словах я покачала головой, ведь, судя по всему, он умалчивал ранее еще одну деталь из его биографии.
Куда бы мы ни отправились, его раны нужно было залечить в ближайшее время.
– Просто обхвати мою талию и облокотись на спину, пока не выпал из седла. Я настаиваю.
Я ожидала, что он еле-еле пододвинется и протянет ко мне руки, но нет... Калеб заскользил пальцами по моей талии так интенсивно, словно решил отдать на это свои последние силы, и сцепил руки в замок на животе. А потом замычал что-то не разборчивое, создавая во всем моем теле напряжение, и размеренно задышал. Его бедра вжались в мои, и каждой мышцей спины я почувствовала его притягательный жар, словно была мотыльком, летящим на пламя, обманчиво принимая его за свет...
Я сама едва не забыла, как дышать, вспоминая о его жгучих прикосновениях в купальне, но смогла сосредоточиться на дороге.
Мы скакали с десяток миль, пока не добрались до сумрачного леса, из которого лошадь нас неспешно вывела, а впереди, между холмов, показалась небольшая деревушка. Крошечные домики со стенами, обмазанными глиной, потемнели от дождей; крыши, крытые соломой, казались лохматыми, будто их кто-то небрежно накинул на дома, как старые плащи.
Лошадь сама замедлилась, а Калеб внезапно подал голос:
– Лучше, чем ночевать в лесу. Остановимся там.
Улицы были пусты, и от этой пустоты мне становилось не по себе, хотя на дворе была ночь. Лишь изредка поскрипывали ставни. В нескольких узких окошках мерцали тусклые огоньки – настороженные, как будто люди прятали свет, боясь, что его заметят, а лица, мелькавшие в них, казались бледными пятнами. Кто-то из них стоял совсем неподвижно, наблюдая исподлобья... Почему жители не спали? Кое-где из труб поднимался дым, но он стелился низко, цепляясь за крыши домов. В воздухе витал густой запах сырой земли и чего-то еще – горьковатого, травяного, будто здесь только что жгли какие-то колдовские растения.
Казалось, деревня уже знала о нас куда больше, чем мы о ней.
Я вся вытянулась, возвращаясь к дороге, и Калеб погладил мой живот своими пальцами, разливая по телу тепло.
На окраине, чуть в стороне от прочих домов, мы заметили постоялый двор и спешились. Калеб подвел лошадь к низкому крыльцу.
Ступени заскрипели под нашими ногами, будто предупреждали: «Не заходите». Дверь поддалась с натужным стоном, и запах печеного хлеба с тмином ударил в ноздри, заставляя мой желудок взвыть. В общем зале было темно, лишь пара масляных ламп разгоняли мрак, а в очаге тлели угли. Недалеко от стойки находилась хозяйка – коренастая и недовольная, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. И чем ближе мы подходили, тем более угловатым и злым становилось ее лицо. Я сжала рукав Калеба, стараясь отступить, но он упрямо шел вперед, прихрамывая и глядя ей прямо в глаза.
– Здесь полукровок не ждут. Уходите, – скрипучий, как дверь, голос рявкнул, и я еще больше вытянулась.
– А путников с юга?
Калеб протянул какую-то старинную монету с изображением стрелы, и черты лица женщины сгладились. Она утащила ее в карман своего белого фартука и приподняла подбородок, указывая на лестницу.