Страница 61 из 95
Глава 20. В объятиях морока
Глава 20. В объятиях морока
Мы с Калебом стояли на аллее в саду, частично укрытые зеленой изгородью.
Меня колотило так, что зубы едва не стучали, а руки проходились по рубашке и штанам в бесполезной попытке поправить одежду или остановить бурную реакцию тела – я и сама не знала. Плечи тряслись, волосы распушились, и я искала ответ там, где его быть не могло – в дымных облаках. Ветер щекотал кожу, высушивая соленые дорожки на моем лице, а в голове звенела пустота.
– Селин, что мне сделать? Как облегчить твое состояние?
В шепоте Калеба слышалась неподдельная забота, а глаза, полные тревоги, изучали мое лицо. Я невольно подумала о том, что мы с ним поменялись ролями: я была разбитой, уязвимой и одинокой – как он, при нашей первой встрече.
Теперь же Калеб твердо стоял напротив меня в своих доспехах, и на мгновение заполонил собой пустоту. Металлические наплечники гвардейцев были изящными и облегченными по сравнению с броней рыцарей, – они состояли из наложенных друг на друга, будто чешуя, пластин, и не мешали движениям. Наручи не закрывали локоть, а широкая броня на торсе была покрыта геометрическими узорами по центру, напоминающими спускающуюся вниз стрелу. Прямо под высоким воротником размещалась золотая эмблема в виде расходящихся от меча языков пламени. Калеб был хорош в любом наряде, но в этих черных доспехах, контрастирующих с его светлыми глазами и волосами, он действительно производил впечатление.
Интересно, какой быт вели фениксы, во что облачались? Как выглядела церемониальная одежда принца – отличалась ли от нашей...?
Я осознавала, что цеплялась за любую мысль, лишь бы голову не наводнили мысли о братьях и Эрике. Почему он сбежал? Неужели виновен?
– Селин, я понимаю, как тебе тяжело, но ты должна пойти со мной. Только я смогу тебя защитить, – он протянул ко мне руку, но опомнился, склонил голову и опустил ее. – Пойдем со мной, прошу.
– Я не могу.
Я присела на скамью, и Калеб подошел ближе, опустившись на одно колено.
– Что мне нужно сделать, чтобы ты поняла: здесь опасно, словно в улье, где в любой миг может ужалить кто угодно?!
– А ты меня не ужалишь? – мои глаза сузились, и я пристально смотрела на него сверху вниз.
Челюсть Калеба непроизвольно напряглась и дернулась, но он проигнорировал мой укол.
– Я лучше расскажу тебе еще кое-что. Тот рисунок в фолианте, которым ты интересовалась... где двое на башне, справа – увядание, слева – рассвет. По преданию, феникс и его истинная пара могут разделить силу и вместе вернуть солнце. Крылья появятся, когда будут больше всего нужны, – так говорил мне ...Хаос.
Мои брови взметнулись, а губы приоткрылись.
– После всего тебе сложно поверить?
– Именно так:после череды вранья и тайн, которые ты старательно скрываешь, мне сложно тебе верить! Какого дьявола твой дед был знаком с моим отцом? И почему ты и это скрывал? Ты же знаешь, что больше всего я хочу благополучия для народа и солнца над головой!
Калеб скорчился, словно пытался исчезнуть, и шумно выдохнул.
– Я не хотел обнадеживать... Потому что я не знаю, какова цена, и мне нужен доступ к архивам в Сильверстоуне. Кто бы не испытывал ненависти ко мне, фениксу и его истинной не посмеют навредить.
– И как много фениксов во власти этого проклятия?
– Вся королевская семья. И за последние пятьдесят лет никто не встречал свою пару...
– И как вы, позволь узнать, живете?
– Какая именно сторона вопроса тебя беспокоит, Селин? – вкрадчивым голосом поинтересовался Калеб, и я поняла, как он близок ко мне. – Есть способы временно избежать последствий тесного контакта...
Я выпрямилась, чувствуя, как кончики ушей горят, и скрестила руки на груди.
– Если я твоя пара, почему тогда на мне ожог?
Он съёжился под моим пристальным взглядом, а руки безвольно повисли вдоль тела.
– Возможно, потому что главный ингредиент – любовь, Селин...
Я едва не проглотила язык, ощущая, как жар подступает к шее.
– «За любимым хоть на край света», разве не так говорят? А я не могу тебя уговорить даже черту этого проклятого сада пересечь, – невесело усмехнулся Калеб и поднялся с колен. – Значит... Впрочем, как я и говорил: это все неважно. Я лишь хочу защитить тебя. От твоей семьи...
Я посерела в тон небу, роняя взгляд на землю. Эрик не раскрыл предателя, а теперь сам являлся подозреваемым, как и мой брат, и ихвозможные мотивы неоспоримы… В глазах снова защипало, и я закусила губу, не позволяя себе расслабиться и сказать лишнего. До помолвки чуть больше двух недель. Эйдан серьезно ранен, отец... возможно, скоро мне придется с ним прощаться.
Я не могу бросить семью в эти тяжелые времена.
– Я хочу спать, уже полночь, Калеб. И ты знаешь мой ответ...
Я упрямо посмотрела в его глаза, рассчитывая, что он больше не будет поднимать этот вопрос. Потому что еще немного его вожделеющих взглядов и умоляющего тона, и я вот-вот рассыплюсь, как песок, проскочивший сквозь пальцы, прямо к его ногам, – туда, куда меня всегда тянет.
Калеб втянул воздух сквозь сжатые зубы и резко опустил голову вниз. На шее отчетливо забилась жилка – единственная деталь, выдававшая, каких трудов ему стоило держать себя в руках...
– Доброй ночи, Селин... Я провожу.
Я нарочито спокойно поднялась со скамьи, надеясь, что его глаза в темноте не такие цепкие, а мои дрожащие руки – не такие дрожащие...
Ночь была беспокойной и долгой. Монстры тянули меня в разные стороны, стараясь отхватить кусок побольше, а отец уходил все дальше и дальше. Я звала его, надеясь на спасение, но издалека мне отвечал только мрак. Мрак поглощал меня, вытряхивал из меня душу, и я отбила себе спину и расцарапала собственные руки, пытаясь сопротивляться. А когда сил совсем не осталось, я легла на спину, ожидая конца, вот только он не наступал.
Мое тело затрясло с новой силой, и я ударилась затылком, прикусив язык и ощущая соленость во рту, а потом поняла, что меня уже не было в собственных покоях.
Силуэт удалявшегося от меня замка мелькал сквозь широкую щель в хлипкой деревянной повозке.