Страница 15 из 95
Глава 7. Отрава
Глава 7. Отрава
Следующие дни мчались едва ли не быстрее, чем мое сердце от бесконечного потока провокаций одного неутомимого раба...
Калеб не позволял себе ничего лишнего и впредь ни разу меня не коснулся. Но каждый его жест, каждый взгляд, поворот головы, лукавая улыбка...каждое нежно-тягучее «принцесса Селин» были искусной манипуляцией, бьющей точно в цель.
Я же не останавливала его – глупо было отрицать, что подобное внимание (после череды взглядов с укором, насмешкой илитех самых – с явными непристойными намерениями – от полупьяных графов и герцогов) не могло льстить.
Безумно льстить. До непрекращающейся дрожи в коленях и затаивающегося дыхания.
Калеб вел себя так, будто я возглавляла парад красавиц или была единственной, на кого он желал смотреть... Вот только я не возглавляла – бедра чуть шире нужного, не поражающий объемом изгиб груди, а на действительно миловидном лице не было за что зацепиться взгляду, кроме как за пугающие своей глубиной черные глаза.
Разгадать Калеба не удавалось, но он всегда выглядел заинтересованным в разговорах со мной. Радовался, когда я правильно отвечала на вопросы, когда сама делилась историческими фактами или удивляла его незнакомой ему поэзией.
Калеб был умён не по годам и образован, и что-то мне подсказывало, что под его «броней» еще загадок на целый фолиант. Он прорезал путь к моему сердцу той самой дьявольскойсеребряной ложкой , будто напоминая о совершенной ошибке. И порой казалось, что во мне уже давно была сквозная дыра...
Я отложила книгу и тихо вздохнула.
Он сидел на софе, полу боком ко мне, и возможно уже догадался, что я давно перестала читать. Разглядывала его ноги; распахнутую у горла чуть больше, чем необходимо, рубашку... Длинные пальцы рук, перебирающие страницы. Сжимающиеся губы, небольшую складку меж бровей. Я была уверена, что в этот момент взгляд Калеба юркнул в мою сторону, но он не подал вида...
«Ох, уж, хитрец!»
В дверь несмело постучали.
– Элис? Входи.
В проеме показалась незнакомая мне светлая голова – возможно, новая служанка. Девушка несмело внесла поднос и еле заметно вздрогнула, когда увидела Калеба.
– Прошу прощения, принцесса, я думала, вы будете одна. Элис захворала, но сообщила мне, что после обеда вы пьете травяной чай.
Она несмело перевела взгляд с меня на Калеба и обратно. Калеб отчего-то заинтересованно застыл и отложил книгу. Его глаза буквально буравили незнакомку.
– Да, спасибо, поставь на столик у кровати.
В этот момент день разделился на до и после.
Калеб вскочил, одним движением вынул ремень из брюк и молниеносным рывком бросился к служанке. Моя челюсть ползла куда-то вниз, а книга вывалилась из рук, пока я пыталась его окликнуть. В нос ударил запах диких трав, а в голову – кровь.
Служанка оставила поднос, попятилась назад и уже почти схватилась за ручку двери, как вдруг Калеб одним резким движением обернул ремень вокруг ее шеи и сжал, не давая ей уйти. Словно у него в руках было лассо, а служанка была диким животным.
Я подорвалась к двери, не имея возможности нарисовать в голове разумное объяснение происходящему.
– Говори, что ты подлила в чай, – его злой рык едва ли нас не оглушил.
– Что вы... отпустите. Принцесса, пожалуйста, я ничего не делала!
Служанка лила слезы, краснея и бледнея, и держалась за сжимающий шею ремень прямо у своего горла. Дрожала, как подстреленная лань.
Я наконец очнулась.
– Калеб, прошу, давай спокойно разберемся в ситуации. Почему ты так подумал?
Но он, казалось, меня не слышал, сверля свирепым взглядом бедную девушку.
– Там живительная пыль. Кто дал тебе этот порошок, чтобы отравить принцессу? Либо ты скажешь сейчас, либо замолкнешь навечно, – он чеканил каждое слово равно тому, как наносил бы рану за раной острым ножом. Резко и продлевая муки с каждым движением. – Или кандалы на мне и мои жаждущие крови глаза тебени о чем не говорят ?
Я вздрогнула и схватилась за живот, метая взгляд от служанки к Калебу и обратно.
Калеб, казалось, устал ждать. Он дернул девушку в сторону, к подносу с чаем, отчего та упала на колени. Взял полную напитка оловянную кружку и поднес к ее рту, заодно разливая половину на деревянный пол.
Я собралась с духом закричать «стража», чтобы тот пришел в себя, как вдруг служанка затараторила:
– Да, я хотела ей навредить! Это все она виновата, что канцлер Эрик больше не обращает на меня внимание! – девушка хаотично и с надрывом выплевывала слова, но ее лицо искажалось в таких гримасах, что я не могла в это поверить.
«Что за вздор? Убийство принцессы из ревности?»
Служанка пыталась вырваться, и когда она протянула руку к Калебу, попутно отрывая несколько пуговиц от его рубашки, он отпрянул, закрывая меня собой.
Сбежала.
– Стража! Поймать служанку! – заголосила я так, что это должны были услышать все вплоть до второго этажа замка, если не до первого.
Я тяжело дышала, глядя в напряженную спину Калеба, и не заметила, как он повернулся. Глаза его были подобны грозовой туче – потемневшие настолько, что голубой цвет в них не прослеживался. Губы были сжаты, а вздутые вены вовсю обвили шею, как лианы.
– Прошу меня простить, принцесса, я не хотел вас пугать, – с хрипотцой в голосе произнес Калеб.
Рубашка надорвалась, повиснув клоком ткани от воротника вплоть до подмышки, и открыла мне вид на плечо и грудь. Абсолютно идеальная кожа без намека на ссадины, шрамы илиметки от плетей .
Я разволновалась даже больше, чем от понимания, что меня собирались отравить по какой-то нелепой причине.
Но вслух я спросила не это.
– Зачем... ремень? Даже если она в чем-то виновна, ты мог ее схватить...
– Никогда не знаешь, что от врага ожидать... – уклончиво отозвался Калеб.
А я вспомнила, как после вызволения из темницы он дергался от рук Элис. У него какая-то травма...? Впрочем, все это было не так важно, как самый главный вопрос.
– Калеб, и как же ты понял, что она собиралась меня отравить? – я скрестила руки на груди и поймала его взгляд. Но он тут же его отвел, найдя что-то интересное на подносе с чаем.
– Селин! Принцесса, вы в порядке?
В комнату ворвался обеспокоенный канцлер, и я еще больше сощурила глаза.
Взмокший, будто бежавший от самого сада, он начал оглядывать меня с ног до головы. Черные волосы Эрика смешно встопорщились, а от губ отхлынула вся кровь.
Калеб встал между нами стеной и обратился к нему: