Яд

Делает шаг ко мне, затем еще один, пока не оказывается достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло, исходящее от его тела. От того, как он произносит мое имя, кружится голова. Сердце учащенно бьется, меня переполняет смесь предвкушения и триумфа. Это то, чего я так долго хотела ‒ чтобы Хоук Риверс, объект моей одержимости, смотрел на меня так, словно я ‒ единственное, что имеет значение в этом мире.

‒ Хоук, ‒ говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. ‒ Тебя накачали наркотиками. Тебе нужно выпить это и отдохнуть.

Протягиваю ему стакан, но, когда он тянется за ним, пальцами обхватывает мое запястье. От этого прикосновения по коже пробегает электрический разряд, и я не могу подавить тихий вздох, который вырывается из груди. Глаза Хока темнеют от этого звука.

‒ Я не хочу отдыхать, ‒ шепчет он, наклоняясь ближе. Дыхание касается моей щеки, посылая мурашки по спине. ‒ Я хочу тебя. Черт, я хочу тебя так сильно, что это причиняет боль.

Неприкрытая потребность, звучащая в его голосе, опьяняет. Я мечтала об этом годами, представляла бесчисленное количество сценариев, в которых Хоук снова смотрел бы на меня подобным образом. Реальность гораздо более насыщенная, гораздо более волнующая, чем все, о чем я могла мечтать.

‒ Хоук, ‒ мягко говорю я, не отстраняясь, хотя и знаю, что должна это сделать. ‒ Ты сейчас не в себе.

Он смеется низким, мрачным смехом, от которого в животе разливается тепло.

‒ Никогда еще не чувствовал себя так, как сейчас, ‒ говорит он, обхватывая свободной рукой мою щеку.

Я склоняюсь к его прикосновению, не в силах сдержаться. Ощущение его кожи на моей возбуждает, вызывает зависимость. На мгновение позволяю себе представить, что сдаюсь, беру то, чего так долго хотела. Но нет, не так. Когда у меня, наконец, будет Хоук Риверс, я хочу, чтобы он полностью осознавал, что происходит.

С титаническим усилием осторожно высвобождаюсь из его объятий.

‒ Тебе нужно отдохнуть, ‒ говорю ему, хотя каждая клеточка моего существа кричит о том, чтобы снова сократить расстояние между нами.

Глаза Хоука сужаются, и сквозь наркотический туман пробивается вспышка его обычной проницательности.

‒ Ты что-то скрываешь, ‒ обвиняет он, следуя за мной, когда я отступаю в гостиную.

Я пячусь, сохраняя иллюзию приличия, хотя меня охватывает возбуждение. Эта игра в кошки-мышки, это танец желания и сдержанности ‒ все, о чем я когда-либо мечтала.

‒ Никто никогда не рассказывает всего, мистер Риверс, ‒ спокойно отвечаю я. ‒ Особенно в нашем кругу.

Он крадется ко мне через комнату с хищной грацией, противоречащей одурманенному состоянию. Когда я прижимаюсь спиной к стене, он кладет одну руку мне на затылок, а другой обхватывает горло. Исходящий от него жар, аромат одеколона, смешанный с мускусным ароматом кожи, ошеломляют.

Глава 4

Огни города размываются за тонированными окнами гладкого, черного седана, пока мы подъезжаем к моему пентхаусу. Каждый всполох неона бьет по затуманенному наркотиками сознанию, но я заставляю себя оставаться собранным, сосредоточенным на женщине рядом со мной – Девин Уэст. Моей Девин Уэст.

Я скучал по ней чертовски сильно. Увидеть ее снова – как получить глоток воды после засухи. Темные волосы каскадом спадают на плечи, обрамляя лицо, которое мне снилось годами. Поразительные зеленые глаза – те самые, что преследуют меня с ее дня рождения, – теперь смотрят на меня со смесью тревоги и чего-то более темного, более притягательного.

Когда мы подбираемся к частному входу, я беру себя в руки. Наркотик может и течет по венам, но я не могу это показывать. Не сейчас. Не когда, наконец-то держу ее на расстоянии вытянутой руки, после всего этого времени.

– Мы на месте, мистер Риверс, – говорит она низким, контролируемым голосом. От одного его звука по спине пробегает дрожь. Сколько раз я представлял, как она произносит мое имя? – Позвольте помочь вам зайти.

Я киваю, позволяя помочь мне выбраться из машины. Делаю шаги неровными, разыгрывая эффект наркотика. Ее рука скользит мне на талию, и этот контакт, даже сквозь слои одежды, кажется электрическим. Ее хватка чуть крепчает, поддерживая меня, и мне приходится подавить стон от ощущения ее тела, прижатого к моему.

– Осторожнее, – шепчет она, теплое дыхание касается моего уха. – Еще пару шагов.

Мы подходим ко входу, и, к моему удивлению, Девин без колебаний вводит код доступа. Моя система безопасности – передовая, известная лишь избранным. И все же она обращается с ней как со знакомой вещью.

«Интересно. Очень интересно. Какие еще секреты ты прячешь, Девин?»

– Это и, правда, ты? – спрашиваю я, желая услышать ее голос.

– Это я.

Двери пентхауса бесшумно разъезжаются, открывая просторную гостиную. Окна от пола до потолка дарят панорамный вид на городской горизонт, огни мерцают, как звезды на ночном небе. Пространство кажется заряженным, живым – между нами трещит электрическое напряжение.

Я спотыкаюсь – на этот раз по-настоящему, накрытый волной головокружения.

– Прости, – бормочу, сильнее опираясь на нее. Запах ее парфюма – что-то цветочное с мускусной нотой окутывает меня. – Все… плывет, – легкая ложь и идеальный повод держать ее рядом.

– Вам нужно сесть, – говорит она, ведя меня к кожаному дивану. Ее ладонь распластывается у меня на спине, удерживая, и я клянусь, будто чувствую жар ее руки сквозь пиджак. Стоит невероятных усилий не прильнуть к ее касанию, не потребовать большего.

Я наблюдаю из-под полуприкрытых век, как она идет на кухню за бутылкой воды. Каждый шаг выверен и уверен, бедра покачиваются так, что взгляд к ним притягивается, как магнитом. Она двигается в моем пространстве так, будто знает его вдоль и поперек, и это будит во мне что-то первобытное. Это уже не хрупкая девочка, которой она была шесть лет назад. В Девин есть гораздо больше, чем видно, и я намерен раскрыть каждый слой.

– Мистер Риверс, – произносит она, голос чуть дрожит. – Вас накачали. Вам нужно это выпить и отдохнуть.

Протягивает стакан, но, когда я тянусь за ним, позволяю пальцам обвить ее запястье. От контакта во мне вспыхивает ток, и я подавляю стон. Я слышу, как с ее губ срывается тихий вздох, и этот звук разжигает во мне непреодолимую жажду.