Яд

‒ Давай-ка попробуем заставить тебя почувствовать себя лучше, ‒ уклоняюсь я, стараясь не обращать внимания на то, как покалывает кожу там, где он прикасался. ‒ А пока просто отдохни.

Хоук закрывает глаза, дыхание становится ровнее. Я позволяю себе немного расслабиться, зная, что мы вне непосредственной опасности. Но разум уже мчится вперед, планируя наши следующие шаги. Сегодняшняя ночь привела в движение новые фигуры на шахматной доске наших переплетенных жизней. И я намерена использовать все преимущества, чтобы одержать победу. Я нужна Хоуку. Вот почему я вернулась. Чтобы заявить права на то, что принадлежит мне, и помочь ему.

Пока машина лавирует в ночном потоке, я не могу избавиться от чувства предвкушения. Я годами представляла, что останусь наедине с Хоуком, придумывая бесчисленные сценарии. Но это ‒ когда он уязвим и зависит от меня ‒ выходит за рамки всего, что я могла бы организовать. От этих возможностей пульс учащается, а кожа покрывается румянцем.

Достаю из сумочки небольшое устройство. Несколькими нажатиями активирую ряд протоколов, предназначенных для удаления любых записей о нашем выходе из системы безопасности отеля. Я всегда принимаю такие меры предосторожности, но сегодня вечером это кажется особенно важным. Никто не должен знать об этой встрече, пока я не решу, как лучше использовать ее в своих интересах.

Огни города расплываются за окном, а мы подъезжаем к дому Хоука. Я готовлюсь к тому, что должно произойти, зная, что каждое слово, каждое действие, начиная с этого момента, могут повлиять на ход наших будущих взаимоотношений. Правила игры изменились, и я полна решимости выйти победителем.

Когда мы подъезжаем к частному входу в роскошную высотку Хоука, я делаю глубокий вдох. Вот и все ‒ в тот момент я полностью погружаюсь в мир Хоука, переступая порог, за которым до сих пор наблюдала, только взломав его систему безопасности. Поворачиваюсь к нему и вижу, что его глаза открыты, но остекленели.

‒ Мы на месте, мистер Риверс, ‒ тихо говорю я, не в силах скрыть нотки волнения в голосе. ‒ Давай пройдем внутрь.

Он кивает, пытаясь выпрямиться, но слегка покачиваясь. Я выхожу из машины первой, затем наклоняюсь, чтобы помочь ему выбраться. В тот момент, когда мои руки снова касаются его, я словно замыкаю цепь. Энергия бурлит под кожей, и приходится заставить себя сосредоточиться на текущей задаче, а не растворяться в ощущениях.

Швейцар бросается вперед с обеспокоенным выражением лица.

‒ Мистер Риверс! С вами все в порядке, сэр?

Я плавно перехватываю его, прежде чем Хоук успевает ответить, и становлюсь перед ним в защитную стойку.

‒ Мистер. Риверс неважно себя чувствует, ‒ говорю я ровным и властным голосом. ‒ Я друг семьи, просто хочу убедиться, что он благополучно доберется домой.

И ободряюще улыбаюсь, излучая спокойную уверенность, которая не оставляет места для вопросов.

Швейцар колеблется, явно разрываясь между долгом помочь и подозрительностью к незнакомке. Я продолжаю, и в голосе прорезаются стальные нотки.

‒ Уверяю вас, все в порядке. Мистер Риверс был бы признателен за осторожность в этом вопросе.

Что-то в моем тоне, должно быть, убедило его, потому что он кивнул и отступил назад.

‒ Конечно. Дайте мне знать, если вам понадобится какая-нибудь помощь.

Я веду Хоука к частному лифту, поддерживая за локоть. Когда двери закрываются, скрывая нас от любопытных взглядов, чувствую, прилив радости. Теперь мы одни, по-настоящему одни в пространстве, которое я видела только через взломанные системы безопасности. Воздух кажется заряженным, наэлектризованным от возможностей.

Хоук тяжело прислоняется к стене лифта, дыхание заметно участилось. Мы встречаемся взглядами, и в глазах отражается замешательство и что-то более темное, первобытное. Я наблюдаю, как он сжимает кулаки, а челюсти напрягаются в попытке сохранить самообладание.

‒ Ты точно знала, куда идти, ‒ говорит он, язык слегка заплетается, но взгляд пристальный. ‒ Как?

Я сохраняю нейтральное выражение лица, хотя сердце бешено колотится. Он борется с действием наркотика, но я вижу, как борьба отражается на лице. Мне нужно быть осторожной.

‒ Я и раньше посещала мероприятия в отеле, ‒ спокойно отвечаю. ‒ Планировку запомнить несложно.

Он долго изучает меня, и я почти вижу, как он пытается сложить кусочки головоломки, которую я представляю. Но затем взгляд опускается на мои губы, задерживаясь, прежде чем он отводит взгляд, с трудом сглатывая.

Хоук делает шаг ко мне, затем резко останавливается, будто боится того, что может сделать, если подойдет слишком близко.

Я тщательно обдумываю ответ, зная, что не могу выдать слишком многого. Вместо этого отвожу взгляд, снова переключая внимание на него.

‒ Как ты себя чувствуешь? Головокружение? Тошнота?

Он моргает, на мгновение сбитый с толку сменой темы.

‒ Я... Я не уверен, ‒ признается он хриплым голосом. Проводит рукой по волосам, и это движение привлекает мой взгляд к изгибам мышц под одеждой. ‒ Все кажется таким... напряженным.

Когда мы входим в пентхаус Хоука, меня охватывает трепет триумфа. Месяцы планирования и попыток вернуться в круг общения семьи привели к этому моменту. Мое присутствие на гала-концерте не было случайным ‒ был тщательно спланированный следующий шаг в грандиозном замысле. Неуклюжая попытка Реджины манипулировать мной только ускорила мои планы, предоставив возможность, о которой я и мечтать не могла.

Я веду Хоука к большому кожаному дивану, занимающему центральное место в гостиной, наслаждаясь каждой точкой соприкосновения между нами. Когда он опускается на подушки, замечаю, что у него на лбу блестят капельки пота, а на шее разливается румянец. Действие наркотика усиливается, и это зрелище вызывает волну возбуждения.

‒ Вода, ‒ бормочу я, обращаясь скорее к себе, чем к нему. ‒ Тебе нужна вода.

Уверенными шагами направляюсь на кухню. Наполняя стакан из-под крана, слышу, как кто-то резко втягивает воздух у меня за спиной. Поворачиваюсь и вижу, что в дверях кухни стоит Хоук, глаза потемнели от нескрываемого желания. От неприкрытого жажды в его взгляде у меня перехватывает дыхание.

‒ Девин, ‒ говорит он низким и грубым голосом.