Яд

– Ой, пожалуйста, оставь эту мелодраму, – я едва не смеюсь от банальности. – Виктор – громила, но уж точно не мозг, каким ты его рисуешь.

Глаза Реджины почти незаметно расширяются. Я задела за живое.

Да, знаю. Виктор – не мозг, которым его считает Реджина. Но найти того, кто стоит за ним, у меня ушли годы, и я ближе, чем когда-либо.

Она наклоняется ближе, дыхание горячит мое ухо.

– Хоук когда-нибудь рассказывал тебе о нашей истории?

Я закатываю глаза, даже не пытаясь скрыть презрение.

– У тебя галлюцинации, Реджина. Что дальше? Расскажешь, что у вас с Хоуком был бурный роман? Пожалуйста. Я знаю его куда лучше, чем ты когда-либо знала или узнаешь.

– Мы когда-то были близки, – продолжает Реджина, голос шелковистый, но под ним – отчаяние. – Очень близки. А ты была просто удобным отвлекающим маневром.

Ложь настолько прозрачна, что почти оскорбляет. Я знаю Хоука и глубину его презрения к Реджине. Во мне поднимается желание ударить, защитить то, что есть у нас с Хоуком. Но я давлю этот импульс. Здесь ключ – эмоциональная отстраненность.

– Если это правда, почему тогда я так тебя пугаю? – усмехаюсь, позволяя жалости слегка окрасить тон. – Смирись, Реджина. Хоук никогда тебя не хотел. Ни когда мы были моложе, ни тем более сейчас. Ты просто жалкая, отчаянная женщина, цепляющаяся за фантазию.

Ее фасад рушится, ярость искажает черты.

– Ты мелкая сучка, – шипит она, поднимает руку и бьет меня по лицу. – Я не боюсь какой-то жалкой девчонки, которая играет в женщину.

– Правда? – смеюсь – холодно, насмешливо. – Тогда зачем все это? Смирись, Реджина. Ты в ужасе, что я добилась того, где ты всегда проваливалась. Хоук видит во мне равную, партнера. А ты? Ты даже не точка на его радаре.

Самообладание Реджины летит к черту. Она хватает меня за волосы, болезненно запрокидывая голову.

– Думаешь, ты такая особенная? Ты понятия не имеешь, что будет. У Виктора есть планы, которые уничтожат все, что вы с Хоуком построили. И когда все закончится, я буду рядом – собирать осколки.

Я смотрю ей в глаза, не моргая; на губах появляется хищная улыбка.

– Спасибо, что подтвердила мои подозрения, Реджина. Тобой всегда было слишком легко манипулировать.

На ее лице мелькает растерянность, быстро сменяющаяся ужасом – понимает свою ошибку. Она выдала куда больше, чем собиралась.

– Ты не будешь такой самодовольной, когда Виктор приедет, – шипит она, пытаясь вернуть контроль. – У него на тебя планы, после которых ты пожалеешь, что вообще перешла нам дорогу.

Я наклоняюсь вперед настолько, насколько позволяют путы.

– Давай, – голос низкий, опасный. – Виктор – еще одно препятствие, которое нужно обойти. А тот, кто за ним стоит? Он совершил фатальную ошибку, недооценив меня. Я годами работаю, чтобы докопаться до правды, а ты только что дала мне еще один кусочек пазла.

Глаза Реджины расширяются, страх вытесняет злость. Она открывает рот – и не может выдавить ни слова.

– Беги, Реджина, – добиваю я. – Иди докладывай своему хозяину, как послушная собака.

Реджина отступает, выдержка – в клочья.

– Посмотрим, – выдавливает она, разворачивается и сбегает из комнаты.

Когда шаги затихают, я сразу начинаю тереть стяжку о гвоздь, замеченный ранее. Шероховатая поверхность начинает распушать пластик, но дело идет мучительно медленно. Стискиваю зубы, концентрируясь на задаче, а не на том, что только что узнала.

Время становится вязким, измеряется лишь ровной капелью воды из протекающей трубы и скрежетом пластика о металл. Мозг несется, собирая фрагменты, которые я копила годами. Виктор – лишь верхушка айсберга. Есть заговор крупнее, и это угрожает Хоуку, а я этого не позволю. Никто не тронет моего мужчину.

Далекий рокот двигателя разрывает тишину. По складу прокатываются голоса – люди Виктора приближаются. Пульс взлетает, пальцы яростно работают над путами.

Как раз когда паника готова накрыть, стяжка поддается. Триумф пронзает, когда я освобождаю руки и быстро принимаюсь за лодыжки. Пусть я без оружия и их больше, но я далеко не беспомощна. Делаю несколько шагов и уже почти чувствую надежду, но в этот момент в помещение заходят мужчины и окружают меня.

Блядь!

Глава 17

Разбитая ваза валяется осколками на отполированном полу пентхауса, и каждый зазубренный кусок – жесткое напоминание о моей неудаче. Сужаю глаза, снова и снова прокручивая запись с камер, наблюдая, как Девин ускользает от охраны, словно тень, растворяющаяся в темноте. Во мне нарастает ярость – холодная, расчетливая, направленная не только на ее похитителей, но и на некомпетентных идиотов, которым я доверил ее безопасность.

– Найди их, – рычу я Дэниелу, голос низкий и смертельно опасный. – Всех до последнего из этих охранников. Я хочу, чтобы их привели ко мне.

– Уже занимаемся, – кивает Дэниел, лицо мрачное. – Но, Хоук, есть еще кое-что, что тебе нужно увидеть.

Выводит на экран другой канал, и я смотрю, как ничем не примечательный фургон перехватывает Девин спустя считанные мгновения после того, как она обходит свою охрану. Эффективность операции говорит сама за себя. Это было спланировано, скоординировано. Сжимаю руки в кулаки, костяшки белеют от сдерживаемой ярости.

– Реджина, – рычу я, и имя на языке – словно яд. Эта змея посмела тронуть то, что принадлежит мне. Я вел с ней долгую игру, позволял думать, будто у нее есть шанс, – все ради того, чтобы раскопать их связь с Казановым. Но она перешла черту, и теперь? Теперь она заплатит жизнью.

– Поднимите всех, – приказываю я, голос режет воздух, как лезвие. – Я хочу, чтобы каждый наш ресурс и каждый контакт работали на это. Найдите ее. Сейчас же.

Пока команда приходит в движение, я ухожу в личную оружейную. Каждый выбранный ствол – обещание. Месть. Возмездие. Привычный вес кастомного «Глока» ложится в ладонь – холодное утешение.

Телефон вибрирует. Макс – загадочный помощник Сфинкса.

– Мы нашли ее, – потрескивает голос Макса по защищенной линии. – Промышленная зона, район складов. Отправляю координаты.

Облегчение накрывает волной и тут же сменяется прицельной решимостью.

– Я выезжаю. Держи меня в курсе любых перемещений.

Дорога до склада – размытая лента огней города и стратегических расчетов. Я инструктирую команду.

– Приоритетная цель – эвакуация Девин, – голос ровный, несмотря на шторм внутри. – Вторичная – устранение всех угроз. Реджина и Казанов – мои.