Яд

– Ты мокрая для меня, Сильвер? – спрашивает он низким рычащим голосом. Я киваю, дыхание перехватывает, когда я сжимаю бедра, пытаясь унять боль между ними. Он усмехается – мрачным, опасным звуком – и указывает на предмет мебели в другом конце комнаты. Это своего рода скамья, мягкая и предназначенная только для одной цели. – Нагнись над ней, – приказывает он, голос не оставляет места для возражений. – Задница вверх, ноги раздвинуты. Я хочу увидеть твою мокрую киску.

Я колеблюсь мгновение, тело дрожит от предвкушения и нервозности. Но желание в его глазах и голод в голосе заставляют подчиниться. Я встаю, ноги слегка дрожат, пока иду к скамье.

Наклоняюсь над ней, задница вверх, ноги широко раздвинуты, полностью открываясь ему. Его глаза обжигают, взгляд – словно физическое прикосновение, он впитывает каждый дюйм моего тела. Я слышу, как он движется позади, шаги эхом разносятся по тускло освещенной комнате. Отодвигает мои трусики, погружаясь пальцами в складочки, стонет от влаги, которую там находит.

– Блядь, ты вся мокрая, – бормочет он, голос полон похоти. Я слышу шорох позади и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он растирает мою смазку по всей длине, поглаживая себя, не отрывая взгляда от моей киски. Глаза темные, голодные, полные желания, граничащего с одержимостью. – Не могу дождаться, когда буду в тебе, – рычит он, и от его голоса по моей спине пробегает дрожь.

Он прижимает головку члена к моему тугому входу, и я успеваю как следует подготовиться, прежде чем он врывается в меня, лишая дыхания. Я кричу, звук эхом разносится по комнате, когда он заполняет меня, растягивает. Член такой большой, что трудно приспособиться. Он стонет, пальцы запутываются в моих волосах, он заставляет меня выгнуть спину, когда начинает двигаться, бедра толкаются в мучительном ритме.

– Черт, ты такая тугая, – стонет он низким рычащим голосом.

Щиплет мой сосок, острая боль заставляет сжиматься вокруг него. Он усмехается, и, шлепая меня по груди, издает темный, опасный звук, вызывая новую волну удовольствия.

– Тебе это нравится, да? – бормочет он, голос полон похоти.

Его слова возбуждают меня еще больше. Оргазм нарастает, тело напрягается, дыхание становится прерывистым.

Он наклоняется надо мной, губы касаются моего уха, голос становится низким рычащим.

– Я так накачаю тебя своей спермой, что ты никогда от меня не избавишься. Ты будешь истекать мной.

Его слова доводят до предела, и я кончаю с криком, тело содрогается, киска сжимается вокруг члена. Он стонет, бедра двигаются быстрее, он вонзается в меня с силой, от которой у меня перехватывает дыхание. Как только я начинаю отходить от кайфа, он подхватывает меня, переворачивая на спину.

Нависает надо мной, глаза темные, дыхание прерывистое.

– Не могу дождаться, чтобы наполнять тебя снова и снова, – рычит он, голос полон желания. – Не могу дождаться, чтобы превратить тебя в умоляющую, плачущую лужу. И даже тогда я не остановлюсь. Я буду продолжать трахать тебя, продолжать наполнять тебя, пока ты не сможешь больше терпеть. Пока ты не станешь полностью и абсолютно моей.

Его слова вызывают дрожь предвкушения и страха. Я знаю, он говорит серьезно. Знаю, он не остановится, пока не завладеет каждым сантиметром меня, пока не заполнит меня каждой каплей своей спермы. И когда он снова входит, член снова наполняет меня, и я понимаю, что принадлежу ему. Целиком и полностью. И не могу дождаться, когда он меня погубит.

Глава 7

Клуб удовольствий пульсирует ощутимой энергией – живым, дышащим существом из желания и тайн. Я поправляю свою серебряную маску, чувствуя холод металла на разогретой коже. Изящная филигрань позволяет наблюдать, оставаясь по-настоящему незамеченной – метафора моей жизни, которую я слишком хорошо понимаю.

Скольжу сквозь толпу, черное платье – вторая кожа, обнимает каждый изгиб. Шелк шепчет по бедрам с каждым шагом – постоянное напоминание о моей уязвимости и моей силе. Взгляды следуют за мной – я чувствую их жар, их голод, – но ищу я только один.

Вот он. Через зал, с хищной непринужденностью, прислонившийся к бару. Даже если черная маска-раптор скрывает половину лица, я узнаю его везде. Хоук. Или Раптор, как его знают здесь. Пульс учащается; желание и адреналин в равной мере наполняют мое существо.

Наши взгляды сцепляются, и остальной мир гаснет. Он выпрямляется, широкие плечи натягивают ткань идеально сшитой рубашки. Я позволяю себе миг, чтобы оценить вид, зная, что он делает то же со мной.

Подхожу медленно, намеренно. Это танец, который мы оттачивали последние недели – тонкий баланс соблазна и самообладания. Никто из нас не признавал настоящих имен, мы упивались острыми ощущениями нашего общего секрета.

– Сильвер, – приветствует он, голос – низкий рокот, пробегающий мурашками по спине. – Я уже начал думать, что ты не почтешь нас визитом сегодня.

– Скучал по мне, Раптор? – приподнимаю бровь за маской.

Его смех – как темный мед: густой, пьянящий.

– Всегда. Никто здесь не сравнится с твоей… интенсивностью.

Он кивает бармену, к нам скользят два бокала густо-красного вина. Я беру свой, позволив пальцам скользнуть по его пальцам. Даже этот намек на контакт зажигает нервы.

– Мерло, – отмечаю, делая глоток. – Смелый выбор.

Раптор склоняется ближе, дыхание горячим ветром касается моего уха.

– Сегодня я настроен смело.

– Вот как? – чуть поворачиваю голову, наши губы разделяет минимальный просвет. – И что тебя к этому подтолкнуло? – его ладонь находит мою поясницу, пальцы распластываются властно. – Ты. Всегда ты, Сильвер. То, как ты двигаешься, как ты пахнешь… – он глубоко вдыхает, уткнувшись в точку под моим ухом. – Ты сменила духи. Жасмин и… что-то темное. Опьяняюще.

Гордость и желание сталкиваются во мне. Я оставляла ему маленькие намеки всю неделю – черную розу в его офис, загадочную записку в его любимом ресторане. То, что он заметил духи – индивидуальный букет, который я заказала специально на этот вечер, – вызывает дрожь.

– Я люблю держать интерес на высоте, – шепчу, позволяя себе чуть податься в его касание.

– О, с этим у тебя никогда не бывает сбоев, – вторая рука ложится мне на бедро, он притягивает меня вплотную. Жесткие плоскости его тела давят на мои мягкие линии, и я едва сдерживаю вздох. – Найдем местечко… поукромнее, чтобы продолжить разговор?