Страница 7 из 59
Он сидит тени у самой дальней стены, на скамье. Прислонился спиной к стене, опустил голову. Руки безвольно лежат на коленях. Но он сразу реагирует, стоит мне сделать шаг в его сторону. Настороженно наблюдает за мной. Лицо в крови, дышит тяжело.
Подхожу и сажусь рядом, не обращая внимания на его злой взгляд.
— Повернись к свету, я посмотрю.
— Отъебись, — хрипло выдыхает он. Настроен серьезно и готов ударить.
— Я местный врач. И здесь есть правило: каждый после боя приходит ко мне.
— Отвали сказал. Не нужен мне врач.
Он пытается запрокинуть голову назад, но у него плохо получается. Думаю, он бы застонал, если бы был один. Но он стискивает зубы, и его лицо буквально перекашивает. Он смотрит в потолок, пытается остановить кровь, сочащуюся из разбитого носа.
— Вперед наклонись, — быстро говорю я. — Так ты не остановишь, а вот крови наглотаешься.
Он даже не поворачивает головы.
— Отъебись сказал, — бормочет он.
Придурок. Все они такие. Ничего, потом как миленький будет являться в мой кабинет.
Беру его за подбородок и поворачиваю его голову к себе. Он дёргается, хочет отстраниться, но я сжимаю пальцы сильнее.
— Ты чего, меня испугался? — говорю я зло, надоело ей-Богу. — У тебя своя работа, у меня своя. И нехрен мне мешать..
Пара ссадин, глубоких, лучше зашить. Нос разбит, но не сломан.
Я вижу, как он дышит — тяжело, старается неглубоко. Возможно, рёбра сломаны. Опускаюсь на корточки перед ним. Осторожно пытаюсь прикоснуться прощупать кости, и он опять дёргается, как от удара. Хреново.
— Майку сними, — говорю я.
На этот раз он тоже что-то бормочет, зло, но уже как-то обессиленно. Помогаю это сделать. Мне бы порадоваться такой покорности. Еще бы оказалось, что он ушибами отделался.
— Здесь больно?
Я ощупываю ребра под его злобный ненавидящий взгляд.
— А здесь?
Молчит. Ладно, продолжим. Он хватает меня за запястье — сильно, до боли. Его пальцы сжимаются, как тиски.
— Отпусти, — говорю сквозь зубы. Больно дико. Вот работка мне досталась. — Я на работе, и твоего разрешения на осмотр спрашивать не буду.
Он смотрит на меня. Его глаза мечутся, как у загнанного зверя. Странный парень.
— Дай мне тебя осмотреть. И все.
Он медленно разжимает пальцы. Я заканчиваю с его рёбрами. Предчувствие не оправдалось: пара кровоподтеков, ссадины, но кости целы, только ушибы.
— Ого, — говорит Макс, останавливаясь в паре метров от нас. — Ты уже на красавчика запала, Фло? Он даже не принят ещё. Сайлас решит, а потом...
— А потом он на пару недель уйдет в свободное плавание восстанавливаться, — зло говорю я, — пока вы там решать будете. А еще потом тебе придется самому придумывать, почему Сайлас лишился хорошего бойца. Готов?
Запястье горит и ноет. Я устала и очень хочу домой.
— И объясни ему правила: врача не посылать, не трогать и не мешать работать, — добавляю я.
— Слышал? — неприязненно говорит Макс. Этот новенький отчего-то всех раздражает. И меня тоже, хотя меня-то с чего? — К врачу до боев, после боев — без разговоров. И все, что говорит — выполнять. Или сам знаешь, где окажешься. Завтра отдыхаешь. После…
Выразительно смотрю на этого придурочного бету. Какой послезавтра? Послезавтра он в лучшем случае вставать начнет с такими-то вводными.
— Послезавтра тоже. Потом посмотрим.
Макс уходит.
Зову уборщика и прошу принести оставшийся в баре лед и зажечь полный свет. Он приносит целую миску, потом загораются лампы. Завязываю горсть в салфетку и даю новенькому приложить к затылку. Пока он держит — готовлю ампулы.
— А теперь сиди смирно, — говорю я, доставая шприц. — Обезбол. Чтобы ты не дёргался, пока я буду зашивать твою красивую морду. А то попорчу.
Он смотрит на иглу с презрением и не двигается. Я ввожу препарат внутримышечно, быстро и чисто — мне не впервой делать уколы тем, кто считает, что боль делает их сильнее.
Потом антибиотик. На всякий случай. Заклеиваю место укола пластырем и снова поворачиваюсь к своей сумке. Хорошо бы его, конечно, в мою оснащенную комнату… только дойдет ли? Нет, он конечно дотащится. А мне потом что делать, если он решит, что обморок— лучший вариант?
— Всё. Теперь давай зашивать. И без глупостей.